Чтение онлайн

В воскресенье после завтрака я отправился в учительскую. Возвращение благополучно забытого эпизода из прошлого лишило меня душевного равновесия, и теперь вместо тренировок я посвящал время размышлениям о том, как же мне относиться к тому, что тогда произошло, и не согласиться ли на предложение профессора Люпина. Правда, думал я об этом не слишком серьезно — даже если предположить, что мне захочется обсудить свое прошлое, я не мог представить, с кем здесь можно разговаривать на подобные темы.

Люпин ждал меня, сидя в кресле и листая какую-то книгу. Больше в учительской никого не было.

— Здравствуйте, — сказал я, открыв дверь. Люпин отложил книгу и поднялся.

— Здравствуй, Линг, — ответил он. — Проходи.

Я подошел к столу, кинул рюкзак на пол и вытащил палочку из крепления. Люпин с интересом посмотрел на мое приспособление и спросил:

— Это ты сам придумал?

— Да, — ответил я. — Вот смотрите… — я заправил палочку обратно, — ее нужно класть рукояткой к локтю, и тогда в некоторых случаях можно стрелять, вообще ее не вынимая. — Я поднял руку и направил палочку на шкаф. — Поскольку она выходит за запястье, кисть просто опускается, и таким образом мы не рискуем ударить заклинанием самих себя.

— Хм, — сказал Люпин, внимательно осматривая крепление. — У меня есть один знакомый, который вполне мог бы одобрить такое приспособление.

Я улыбнулся. Люпин указал на шкаф и сказал:

— Что ж, прошу. Если ты не передумал.

— Я не передумал, — ответил я и подошел ближе. Боггарт внутри заскреб дверцу. Я вновь вытащил палочку, слегка махнул ею, и дверь раскрылась.

Мне навстречу вновь шел старик. Он был точно таким же, как и в прошлый раз, но я заметил, что теперь он шевелит губами, что-то бормоча себе под нос. Я ждал, прислушиваясь к своим ощущениям. Помимо знакомой волны страха, я хотел вытащить из себя что-то еще, то, что позволит мне изменить пережитый опыт, примириться с ним или изгнать любые связанные с этим эмоции. Но когда старик подошел ко мне ближе, и я услышал, что он шепчет, все интеллектуальные построения, которые я пытался сейчас реализовать, разрушились, словно карточный домик. Из глаз у меня потекли слезы, я закрыл лицо руками и уже не видел, как Люпин превращает боггарта в луну и загоняет обратно в шкаф.

К счастью, профессор не стал меня успокаивать и вообще не говорил со мной, пока я сидел на стуле, приводя в порядок свои взбудораженные чувства. Не знаю, продолжили бы мы занятие или нет, но не успел я вытереть последние слезы, как дверь в учительскую распахнулась, и на пороге возник Снейп.

Я вскочил. Не хватало только, чтобы Снейп начал свои допросы.

— Северус, — начал Люпин, — ты не мог бы… — но я не дослушал, чего не мог бы Снейп. Схватив рюкзак, я выбежал из учительской и помчался на улицу.

Небеса, подстать моему настроению, были закрыты темными тучами. Уже три дня без перерыва дождь шел. Я спрятал палочку в крепление и отправился к Хагриду, надеясь, что он один и не слишком переживает по поводу своих неудач.

Сейчас я спускался по лестнице навстречу профессору Люпину, держа у рта носовой платок и пытаясь придумать что-нибудь такое, что смогло бы убедить его не лезть не в свое дело. Но, судя по всему, видок у меня был еще тот, и Люпин без предисловий спросил:

— Что случилось?

— Я в порядке, — проговорил я, не отнимая платок ото рта.

— Ты весь в крови, — сказал Люпин, и я мысленно отругал себя за небрежность.

— Как раз иду в больницу, — ответил я и продолжил спускаться, чувствуя спиной взгляд профессора. К моему облегчению, он не стал ничего говорить, и я без происшествий добрался до мадам Помфри.

Та целую минуту водила передо мной палочкой, что-то бормотала под нос, а потом сказала:

— Что же все-таки с тобой произошло? Тебя как будто расклеили, а потом склеили заново…

— Расклеили? — ошеломленно проговорил я. Мадам Помфри недовольно покачала головой и бросила:

— Сиди здесь. Я даже диагноз поставить не могу, — после чего направилась к выходу. «Вот попал, — с отчаянием подумал я. — Сейчас позовет Дамблдора. Мне конец».

Но все оказалось еще хуже. Через полминуты мадам Помфри вернулась в сопровождении Люпина и Снейпа. Судя по всему, они и так шли сюда, и целительница встретила их на лестнице.

— Прости, Линг, — серьезно сказал Люпин, подойдя к моей кровати, — но я должен был сказать твоему декану, в каком ты состоянии. Если на тебя кто-то напал, — при этих словах Снейп скептически покосился на Люпина, — тебе лучше рассказать…

— Профессор, — бесцеремонно перебила его мадам Помфри, обращаясь к Снейпу, — на него наложены какие-то заклятия, но я с трудом понимаю знаки. К тому же, посмотрите, что с его внутренними органами…

По спине у меня пробежал холодок — что еще я с собой наделал? Снейп подошел ближе, нацелил на меня палочку и, как мадам Помфри несколько минут назад, стал водить ею вверх-вниз. С каждым таким движением его лицо становилось все более сосредоточенным и напряженным. Наконец, он опустил палочку, посмотрел на меня и холодно спросил:

— Кто это сделал?

— Никто, — сказал я. Снейп молчал, не сводя с меня глаз.

— Может, вы скажете мне, что с ним такое? — раздраженно спросила мадам Помфри. — Или хотите дождаться, пока он истечет кровью?

— Здесь работа не для вас одной, — ответил Снейп. — Тут впору звать Дамблдора.

Я побледнел — только не это! Словно в ответ на мои мысли, Снейп кивнул:

— Вижу, вы не слишком хотите видеть директора, что подсказывает мне единственно возможный ответ на поставленный ранее вопрос. А теперь, — Снейп слегка наклонился ко мне, — извольте объяснить, зачем вы это сделали.

— Северус! В конце же концов! — возмутилась целительница. Снейп выпрямился:

— На нем проклятье распечатывания тайных болезней.

Мадам Помфри ахнула и прикрыла рот рукой. Люпин за моей спиной пробормотал:

— Мерлиновы носки!..

Мадам Помфри унеслась в кабинет к своим препаратам и начала что-то быстро искать в столе. Снейп посмотрел на Люпина и язвительно спросил:

— Талант, да? Я бы сказал, самоубийственный.

«Да они, оказывается, знакомы!», ни к селу ни к городу подумал я. Как интересно… Может, Люпин тоже был Пожирателем Смерти? Они вроде вербовали оборотней… Думать об этом было гораздо увлекательнее, чем размышлять о своей дальнейшей судьбе. Снейп и Люпин в молчании стояли у кровати, когда мадам Помфри принесла мне высокий серебряный стакан, наполненный дымящимся фиолетовым зельем.

— Выпей для начала, — сказала она. Я взял стакан и понюхал. Вот гадость-то! Но выбора не было, и я постарался поскорее проглотить горячую кисловатую жидкость.

— А теперь ложитесь, — приказал Снейп.

Люпин присел на соседнюю кровать. Я улегся, поглядывая на Снейпа. Мне было интересно, как он будет меня лечить, но, к сожалению, профессор использовал невербальные заклинания, склонившись надо мной и молча направляя палочку то на грудь, то на горло. Через несколько минут боль, которую я все еще испытывал, прошла, дышать стало легче, а привкус крови во рту пропал. Снейп выпрямился и провел рукой по лицу — за время работы он побледнел, на лбу выступили капли пота. Мадам Помфри, внимательно следившая за всем происходящим, мигом принесла ему маленький стакан, прозрачное содержимое которого он выпил одним глотком и молча вернул стакан целительнице, после чего опустился на кровать рядом с моей и положил палочку на колени. Он заметно устал и некоторое время просто молча сидел, приходя в себя. Я тем временем осторожно попытался выпрямиться, прислонив подушку к высокой спинке кровати.