Чтение онлайн

— Еще нет, — ответил я. — Но мне сейчас так некогда, что я совсем о нем не думаю. Так что спасибо за патронуса, и вообще… за всё.

— Не за что, Линг, — сказал Люпин и встал. — Обращайся, если с заклинанием возникнут какие-то трудности.

Я кивнул и вышел из кабинета. Мне хотелось прямо сейчас отправиться в зал и попробовать вызвать патронуса. Интересно, какую форму он примет? Может, змеи? Или леопарда? Или фестрала? Однако приближалось время ужина, а завтра нас ожидала контрольная по прорицаниям, и мне нужно было обсудить с Пирсом, как мы будем дурить голову профессору Трелони. Впрочем, благодаря нашему активному воображению, Трелони считала нас одаренными ясновидящими, так что мы вполне могли рассчитывать на положительные отметки.

На контрольной по прорицаниям мы должны были рассказать друг другу какой-нибудь значимый сон и растолковать его согласно учебнику. Трелони ходила от стола к столу, просила нас заглянуть в хрустальный шар и напророчить себе какой-нибудь очередной кошмар. Несмотря на присущий слизеринцам скептицизм, все, кто предпочел изучать прорицания, были по тем или иным причинам довольны уроками. Кто-то, как мы с Пирсом, приходил сюда расслабиться, пофантазировать и повеселиться, а кто-то полагал, что «в этом что-то есть».

Пока мы толковали сновидения, Трелони бродила между столиками и внимательно прислушивалась к разговорам. Пирс уже рассказал мне сон о том, как в ухо ему заполз паразит, проник в мозг и начал его контролировать, и теперь я представлял толкование, для виду раскрыв перед собой книжку.

— В общем, — говорил я с серьезным видом, — у тебя есть тайный враг, который пытается тобой манипулировать. Скорее всего, ты этого человека знаешь. Возможно, он хочет подчинить тебя, как с помощью Imperio, и заставить что-нибудь сделать… такое… нехорошее.

Пирс тихо засмеялся.

— Ну-ну, валяй дальше, — сказал он. Я покосился на Трелони, направлявшуюся к нашему столику, и продолжил:

— Паразит, по учебнику, означает… — я полистал книгу, — означает почему-то отдых, развлечение. А, так может, ты просто переутомился? С этой точки зрения у тебя было самое что ни на есть рождественское сновидение. Твой мозг настроен на то, чтобы повеселиться на полную катушку.

Трелони остановилась рядом. Я пожал плечами:

— Вроде все.

— Так-так, — произнесла профессор. — А теперь вы, мистер Ди, что вам приснилось на этот раз?

Пирс улыбнулся и кивнул — начинай, мол.

— Мне приснилось, — я придвинул к себе дневник сновидений, — что в Хогвартсе возникла некая тревожная ситуация. Будто бы я иду по коридору, но они пусты, все статуи сошли с мест, все портреты и картины опустели. Я знаю, что они находятся в какой-то определенной комнате, и тоже должен ее найти, но хожу уже давно и все никак не могу до нее добраться.

— Очень, очень плохой сон, — трагическим полушепотом сказала Трелони, таращась на меня из-за своих очков. — Мистер Пирс, теперь объясните, почему это так.

— Во-первых, — не слишком уверенно начал Пирс, — во сне Линг один, а это всегда плохо… вроде как, — он посмотрел на Трелони. Та закивала головой. Пирс приободрился, хотя накануне вечером мы подробно обговорили наши придуманные сновидения и то, как их следует толковать. — Во-вторых, ты сам сказал, что ситуация тревожная, настолько, что даже статуи и персонажи картин сошли со своих мест. Это означает, что… хм… что твои чувства находятся в растерянности, и сам ты не уверен в себе.

— Браво! — прошептала Трелони. — И финальный штрих?

— Финальный штрих… ты никак не можешь добраться до своей цели, то есть не знаешь, куда идти; ты потерялся, боишься и… в общем, все это указывает на страх смерти.

Трелони потрепала меня по плечу.

— Мужайтесь, мистер Ди, — сказала она и отправилась к Паркинсон и Балстроуд, которые склонили головы над хрустальным шаром, тыча в него пальцами и оживленно шепчась.

Уходя от Трелони с оценками «превосходно», мы встретили в коридоре третьего этажа Полину Мазерс, подружку Пирса из Равенкло. К этому времени я был немного с ней знаком, а потому тоже остановился и поздоровался.

— Ну что? — спросил ее Пирс. — Я видел, тебе сегодня сова пришла. Что твои написали?

— Все нормально, — с улыбкой ответила она. — Я могу остаться.

— Отлично, — сказал Пирс и взглянул на меня. — Значит, составим тебе на каникулах компанию.

— Вы остаетесь? — обрадовался я. Нельзя сказать, что я сильно нуждался в компании, но иногда мне было откровенно нечем заняться, и я бесцельно валялся на кровати, не желая ни читать, ни рисовать, ни учиться. А с Пирсом и Полиной такое бестолковое времяпрепровождение свелось бы к минимуму.

Перед самым Рождеством Хагрид рассказал мне, что гиппогрифа, напавшего на Малфоя в начале сентября, будут судить. Его отец подал жалобу в комитет по уничтожению опасных созданий, и теперь над Клювокрылом нависла вполне реальная угроза смертного приговора. Хагрид был безутешен и далек от каких-либо других забот.

— В этот комитет надо нажаловаться на самого Малфоя, — попытался я развеселить Хагрида. — Лучше бы они его уничтожили как опасное создание…

— От них, пожалуй, дождешься, — вздохнул лесничий.

— Почему он вообще у тебя? — спросил я, наблюдая за гиппогрифом, устроившимся у очага и рвущим на части мертвого кролика. — Выпусти его, и все дела.

— Так ведь не улетает, — печально ответил Хагрид. — Привязался ко мне, бедняга… к тому же, теперь он и должен быть здесь, при мне. Вроде как я за него отвечаю. Так что если отпущу, нарушу какой-то там закон, и привет… не хватало опять в Азкабан загреметь.

— Теперь Азкабан сам к нам пожаловал, — сказал я, имея в виду дементоров, патрулирующих окрестности и улицы Хогсмида.

Хагрид покачал лохматой головой.

— И то верно, — произнес он. — Проклятые твари… Кстати, ты что-то не ходишь в деревню. Я тебя там еще ни разу не видел.

— Меня Снейп не пускает, — сказал я, хотя не был слишком расстроен таким его решением. — Это вроде наказания.

— Наказания? — Хагрид удивился. — Я думал, Снейп своих не наказывает.

Я усмехнулся:

— Смотря за что. Иногда у него просто не остается выбора. Но сейчас мне в Хогсмиде ничего не нужно, а летом ты меня возьмешь с собой.