Чтение онлайн

— Ну что ж, Линг — значит, вам и карты в руки. Однако сперва всё надо починить.

Африканская сороконожка оказалась странным растением, привезенным к нам с Мадагаскара, а не из Африки. Плоские изогнутые семена — длинные, коричневые, со множеством отростков, издалека действительно напоминавшие сороконожку, — падали в землю и закапывались в нее на полтора-два года, после чего из них появлялись маленькие побеги. Однако такое происходило только в родной почве и на большой глубине. Здесь, в условиях школьной теплицы, растение, по мнению профессора Спраут, лучше было откопать и рассадить. Пока мы этим занимались, я в очередной раз попытался разузнать, что же затевается в Хогвартсе.

— А много будет гостей? — спросил я, подготавливая нужную почву для пересадки проросших семян. Профессор Спраут, склонившаяся над большой кадкой с закопанными в ней семенами сороконожки, пожала плечами:

— Человек тридцать, я полагаю…

— Где же они здесь разместятся? — удивился я.

— Думаю, гости будут жить не в замке, — сказала Спраут, аккуратно снимая землю слой за слоем. «Значит, в Хогсмиде, — подумал я. — То-то там столько народу. Наверное, уже начали съезжаться».

— Этот год будет богатым на зрелища, — заметил я. — И чемпионат мира, и мы…

— Да уж, — ответила Спраут, упорно не желая вдаваться в подробности грядущего мероприятия. Я не знал, что еще спросить, и продолжил делать смесь для проростков.

После обеда мы со Снейпом и Флитвиком отправились на стадион. По дороге Флитвик представил план того, чем мы будем заниматься в ближайшее время, и объяснил несколько новых заклинаний, которые я испытал, придя на место. Заклинания были несложными, и мы разбили трибуны на три части, зашли под них и начали приводить в порядок опоры, стыки и крепления. Занятие это оказалось довольно скучным, но меня грела мысль о том, что в конце я получу стадион в свое полное распоряжение и смогу придать ему неповторимый вид, раскрасив сиденья в каком-нибудь оригинальном стиле.

Из-за ремонта у меня стало значительно меньше свободного времени. После обеда мы втроем уходили на стадион, а в первой половине дня я обычно работал с Хагридом, профессором Спраут или сидел в библиотеке, выполняя домашние задания, которых, как всегда, было выше крыши. К тому же, я больше не желал давать Снейпу повод ставить мне «удовлетворительно», а потому вместо сказок, легенд и прочей беллетристики читал на ночь новейшее издание «Универсального Справочника по Зельеварению», подшивку «Вестника Зельевара» за последние три года и книгу «С Котлом на „Ты“», где давались любопытные задачи на альтернативный подбор ингредиентов и составление новых формул.

У меня почти не оставалось времени на посещение Выручай-комнаты, а постоянные гости, то и дело заглядывающие к директору и носившиеся взад-вперед по седьмому этажу, крайне меня нервировали. Наконец, я решил временно перенести свои занятия в лес. К тому же, мне хотелось выпустить патронуса погулять и посмотреть на мир его глазами. Я облюбовал себе подходящую поляну, поставил вокруг несколько отводящих глаза заклинаний на случай, если сюда забредет Хагрид или не в меру любопытный кентавр, и начал заниматься до завтрака, вставая для этого ни свет ни заря. По утрам Запретный лес был особенно красив, и я выпускал патронуса, который носился по нему как угорелый, пока я его глазами смотрел на лесную жизнь. Во время этих прогулок мы посетили гнездо пауков, о которых мне рассказывал Хагрид, напоролись на рыскающих в чаще кентавров — к счастью, в лесных сумерках они нас не заметили, — и даже добрались до подножия гор, где жили странные беззлобные существа, напоминающие коричневатых чертей размером с крысу.

Несмотря на всю эту благодать, мои рисунки становились все более зловещими. Я перестал планировать композиции и начал делать спонтанные наброски, которые часто превращались в изображения небывалых хищных существ, кровавых сцен насилия и людей, наслаждавшихся своей или чужой болью. В середине лета Пирс-старший прислал мне очередное письмо, в котором хвалил мои успехи, приложив к нему мешочек с деньгами и просьбу о новых работах. Я отправил ему свою графику, и вскоре Лета принесла мне ответ с предложением изобразить все то же самое, но в цвете. «Без сомнения, ваша графика представляет интерес, но темы, которые вы поднимаете, нуждаются в цветовом решении»… Недолго думая, я спросил у Снейпа, нельзя ли мне в эти выходные сходить в Хогсмид.

— Можно, — кратко ответил он. Втроем мы направлялись на стадион доделывать последнюю трибуну. Мне не верилось, что все это занудство, наконец, подошло к концу — осталось еще немного, и я займусь сиденьями! — Кстати, — добавил зельевар, — в этом году вам понадобится парадная мантия.

— Фу, — тихо сказал я, так и не привыкший к одежде волшебников, считая ее неудобной. Снейп, однако, прекрасно меня расслышал.

— Предпочитаете маггловский стиль? — со скептицизмом поинтересовался он, имея в виду, что я все лето одевался в джинсы и футболку, тогда как остальные преподаватели, кроме Спраут, вечно копавшейся в земле, рядились в чопорные мантии.

— Да, — я кивнул. — Он гораздо практичнее. И аэродинамичнее.

— А! — воскликнул Флитвик. — Это, между прочим, ценное замечание, особенно если вы увлекаетесь полетами. Мы с Северусом заметили вас тогда на фестрале! Конечно, в чем-то вы правы — мантия развевается в воздухе, замедляет движение, может путаться в ногах и руках… Но такова наша культура, Линг. Магглы одеваются практично, но не эстетично, а волшебники — непрактично, зато изящно.

Мне было что на это возразить, но я промолчал. Вопросы традиции и культуры принадлежали к числу тех, из-за которых чаще всего и разгораются войны.

На следующий день я приобрел в Хогсмиде краски, кисти и плотный картон, решив пока не использовать холст, поскольку не был уверен, что справлюсь с материалом. В магазине готовой одежды толпился народ, в основном степенные колдуны с длинными седыми бородами, как у Дамблдора.

— А где у вас парадные мантии? — спросил я продавщицу.

— Готовишься к турниру? — поинтересовалась она, подводя меня к ряду невероятно помпезных ярких роб с вычурными узорами.

— Готовлюсь, — вздохнул я, недоумевая, что же это за турнир такой, если на него надо одеваться в подобный кошмар. Однако мне повезло — среди многоцветного выбора оказалась подходящая черная мантия, отличавшаяся от обычной школьной только качеством ткани и стоячим воротником. Мантия стоила недешево, но выбирать не приходилось. Довольный покупками, я вернулся в замок, оставил их в спальне и отправился к Хагриду.

— Я все знаю! — начал я без предисловий, делая вид, что слегка обижен. — Почему ты не рассказал мне про турнир?

Хагрид, мастеривший кормушку для лесных хвосторогов, смутился:

— Ну так это… сказали — пока держать в тайне.

— Держать в тайне, но не от меня же, — возразил я. — Я треть стадиона собственноручно отремонтировал, скоро буду кресла красить, а значит, имею право знать столько же, сколько и ты, и все остальные.

— Ладно, ладно, не дуйся, — улыбнулся Хагрид и вновь застучал молотком. — Тремудрый турнир, знаешь ли, проводится впервые за много лет. Это тебе не что-нибудь… тут приедут ученики из других школ, директора, так что событие масштабное.

Я уселся на лавку. Опять, наверное, какой-то спорт, подумал я слегка разочарованно. Ладно, покопаюсь в библиотеке, как всегда…

— Хагрид, — начал я, — а ты не волнуешься за Клювокрыла?

С тех пор, как Хагрид отметил его побег, мы в своих разговорах не затрагивали ни гиппогрифа, ни Сириуса Блэка. Я не верил, что Дамблдор не в курсе, как поживает крестный отец его любимчика, но спрашивать о Блэке у директора явилось бы вопиющим нарушением субординации. Поэтому я решил зайти с другого конца и разузнать обо всем косвенно.