Чтение онлайн

Она кивает.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь к своему мотоциклу, указывая на электронный экран между рулем.

— Итак, как только повернешь ключ и все загорится, нажмешь на аварийный выключатель здесь. Это то, что включает и выключает мотоцикл. А затем вот этой кнопкой под ним зажигается двигатель.

Она наклоняется, чтобы взглянуть на все, что я ей показал.

— Я могу завести его?

— Давай.

Она тянется и выполняет все действия, которые я только что показал, и вот мотоцикл ревет, оживая. Я сажусь на него, поднимаю подножку и протягиваю ей руку. Ария наступает на подножку и перекидывает ногу на другую сторону, обхватывая меня руками за талию.

— Я собираюсь научить тебя быть отличным рюкзаком.

— Рюкзаком?

— Вот как это называется, когда кто-то едет в качестве пассажира, потому что цепляешься за меня, словно рюкзак. Поэтому не стоит слишком сильно ко мне прижиматься, особенно когда я торможу. Можешь упереться одной рукой в бензобак, — я беру одну из ее рук и кладу перед собой. — Когда я наклоняюсь в поворот, мы не упадем. Просто следуй за движением мотоцикла. А когда я стучу вот так, — я тянусь рукой назад и стучу ее по колену, — Ты крепко держишься.

Я слышу, как через динамики «Пактолк»29 в моем шлеме она говорит:

— Поняла.

Я выезжаю с дорожки на главную дорогу. Я не спешу, лавируя в потоке машин, и слежу за тем, чтобы Ария чувствовала себя комфортно.

— Как ты там? — спрашиваю я спустя несколько минут поездки.

— Хорошо. Ты можешь немного ускориться, если хочешь.

Я усмехаюсь и выкручиваю ручку газа, чтобы набрать скорость.

Езда всегда успокаивает. Мир и все его проблемы исчезают, когда все вокруг расплывается. Езда требует концентрации и контроля, и она успокаивает разум.

Когда Ария держится сзади, это как будто я открыл новый уровень спокойствия. Ее тело прижато ко мне, доверяя защитить ее, когда жизнь находится в моих руках.

Интимно. Это что-то значит.

Когда примерно через двадцать минут достигаю места назначения, я замедляюсь и съезжаю с дороги, чтобы припарковаться. Мы встаем и разминаемся, вешая шлемы на руль.

Ария осматривает местность.

— Итак, где мы?

— Нигде на самом деле. Это не парк и не известное место. Я случайно наткнулся на него сразу после того, как подписал контракт с «Щеглами». Мне нужна была тишина, вдали от всего этого хаоса.

Мы исчезаем среди деревьев, ботинки скрипят по сухой траве под ногами.

— Что это? — Ария прикрывает глаза рукой и щурится от солнечного света.

Я сдерживаю улыбку, когда мы подходим к клетчатому одеялу, расстеленному на земле, с корзиной для пикника сверху.

— Наш послесвадебный праздничный обед.

Ее рот открывается, а глаза поднимаются к моим.

— Ты это спланировал?

— Я знаю, что это не настоящий день свадьбы, но хотел сделать что-то… особенное, — я пожимаю плечами, внезапно чувствуя себя глупо из-за того, что считал это хорошей идеей. — Это глупо, но…

— Перестань, — она бросается к одеялу и вытаскивает из корзины бутылку шампанского. — Мы притворяемся, верно? Так почему бы не притвориться, что мы новобрачные, у которых пикник под Эйфелевой башней в Париже?

Я смеюсь, опускаясь на одеяло рядом с ней.

— Ладно, подыграю. Я буду Энтони Спинелли, основателем и генеральным директором технологической компании стоимостью в миллиард долларов.

Ее глаза загораются.

— Тогда я — Реджина Спинелли, всемирно известный дизайнер одежды.

Я открываю пробку и наливаю нам по бокалу шампанского.

— За мою прекрасную жену. Спасибо тебе за то, что вышла за меня замуж и сделала самым счастливым человеком на свете.

Она хихикает, чокаясь бокалом с моим.

— И за моего красивого мужа, спасибо тебе за то, что взял меня в медовый месяц моей мечты на Лазурном берегу.

— Все для тебя, лапуля.

Она запрокидывает голову назад и смеется, а мое сердце замирает от этого зрелища. Ария будет ухмыляться или время от времени улыбаться мне. Но звук ее смеха — это то, что я не принимаю как должное.

И после того странного утра, так хорошо побыть немного глупыми и расслабиться.

После того, как мы съедаем приготовленные бутерброды, я протягиваю ей салфетку.

— Ну, каково это — быть замужней женщиной?

Ария протягивает левую руку перед собой, глядя на сверкающий бриллиант на пальце — теперь он сочетается с тонким обручальным кольцом матери.

— Знаешь, дорогой, все говорят, что не чувствуют себя по-другому, когда вступают в брак, но я не знаю. Я чувствую себя по-другому. Как будто стала более зрелой. Более элегантной.

Я сдерживаю смех, изо всех сил стараясь подыграть этому нелепому фарсу.

— Ты очень элегантна, моя сладкая булочка.

Я целую ее в тыльную сторону ладони, прежде чем откусить бутерброд.

— Я так рада, что ты смог вырваться из офиса, дорогой, — она надувает губы. — Ненавижу, когда ты работаешь так долго.

Я поднимаю большой палец к ее пухлой нижней губе.

— Прости, сладкая. Я бы очень хотел быть дома с тобой.

Она кусает мой большой палец, глядя своими соблазнительными темными глазами.

— Я так одинока в этом большом доме.

Мой взгляд падает на ее рот, и я не могу заставить себя убрать руку.

— Мне стоит приложить больше усилий, чтобы проводить с тобой время.

— Стоит, — ее язык выскальзывает и касается кончика моего большого пальца. — Я бы заставила это стоить твоего времени.

— Не сомневаюсь, — мой член пульсирует в штанах, когда воспоминание о Греции снова вспыхивает в сознании. — Одна ночь любви с тобой стоит всех чертовых денег в мире.

Она обхватывает губами мой большой палец, и я проталкиваю его глубже в ее рот.

— С каждым днем, что провожу с тобой, мне все труднее сопротивляться, — шепчу я, позволяя правде вырваться наружу.

Она вытаскивает палец изо рта и притягивает меня ближе, обхватив руками затылок.

— Ты не должен сопротивляться своей жене.

Не должен.

Я не хочу этого делать.

Весь этот фальшивый антураж имеет реальные последствия, но я не могу заставить себя заботиться об этом, когда она так смотрит на меня, надев кольцо на свой палец, после того, как взяла мою фамилию.