Чтение онлайн

А Каштанов какой красавец был, талантище! Помню, Женька Егоров играл еще у меня. Маленький такой. Но бывало, обыгрывает какого–нибудь великана, а я про себя думаю: «Как же это он так обыграл?». Уникальные все ребята были, друг на друга непохожие, и не кормились только одним финтом. Я в команду подбирал игроков мыслящих, играющих. Вот тройка была Егоров — Никитин — Морозов. Я на них моментами смотрел и не понимал, как они играют. А раскрутят так, что любо–дорого.

В класс «А» вышли — это уже серьезно, хоккей все время занимает. Надо ребятам деньги платить, оформлять на работу. Я опять к Докторову. Прикрепили хоккеистов к комбинату, оформили грузчиками и деньги–то платили небольшие. Но и тут журналисты не удержались: «Грузчики на поле» — кто–то статейку тиснул. Нет бы написать, что комбинат, как нынче говорят, градообразующий, думает о своих рабочих, старается занять их детей спортом, чтобы они не по улицам, да по подворотням слонялись, а нормально развивались, росли. Вот в чем Докторов еще был умен: он не только о производстве, как таковом пекся, о людях он думал, об их жизни, заботах каждодневных. Потому–то команда так и была ему дорога, что людям, с одной стороны, радость дарила своей игрой, а с другой — ребятню с малых лет к серьезному делу приучала, от глупостей отваживала. Думали, конечно, и о деньгах, жить же надо было игрокам. Семьи кормить, родителям помогать. Но не деньги смысл жизни определяли, а что–то более основательное и серьезное. Что людей людьми делает. Я ребятам премии выписывал, но моя и их премии были равные.

А момент расставания с игроком — это всегда переживание. И в другие команды, и по возрасту, разумеется, уходили ребята. Вот, помню, Юрий Трифонов, писатель наш знаменитый, он рассказ о хоккее написал «Победитель шведов». По нему фильм поставили — «Хоккеисты». Главную роль хоккеиста Дуганова сыграл В. Шалевич, роль его коллеги по «тройке» — Г. Юхтин.

В одной из своих статей Ю. Трифонов написал: «Так же психологически проницателен и наделен тренерской интуицией наставник «Химика» Н. Эпштейн: эта команда вообще уникальна в нашем хоккее. Ее судьба напоминает нелегкую и, я бы сказал, жертвенную судьбу футбольной команды «Крылья Советов» из Куйбышева. Обе команды из года в год отдают лучших игроков в более сильные клубы и тем не менее находят в себе силы восстанавливаться для новой жизни, для новой борьбы и для… новых потерь. Об этой гнусной традиции обескровливания одних и тех же клубов (по–видимому, слабо умеющих защищаться или не обладающих какими–то заманчивыми для спортсменов привилегиями) справедливо писал Н. Эпштейн. Но увещевания, дружеские укоризны, призывы к человеколюбию и спортивной совести тут вряд ли помогут. Нужны действия. Нужно сделать так, чтобы все команды находились в равном положении, в абсолютно равном, чтобы одинаково могли защищать свои интересы и одинаково могли предоставлять игрокам необходимые привилегии. «Крепостного права» в спорте быть, разумеется, не должно, но в условиях равноправия переходы станут редким явлением и происходить будут совсем по другим причинам…».

Сейчас же переходят в наши клубы игроки и из других стран. И если поначалу то были действительно сильные спортсмены, скажем, чехи Патера, Прохазка, то позже тренеры стали довольствоваться и легионерами–середняками. И даже тренеры–иностранцы стали не такой уж диковинкой в России. И это в России, которая с самого начала развития хоккея шла собственным путем, под руководством собственных самобытных ярких тренеров, которые и сделали наш отечественный хоккей великим во всем мире. Какой шум развели газеты вокруг Вуйтека. У него команда «Локомотив» в Ярославле получилась действительно хорошая. Подобрал он игроков умело. И игру поставил. Но играли–то они в наш старый, добрый хоккей. В том же стиле. Потому и побеждали. А ушел Вуйтек в сезоне 2003/2004 годов из «Локомотива» в «Ак Барс», и что–то с трудом там дело пошло. И «Локомотив» стал кое–где притормаживать. Почему так? Не всегда легко ответить, почему вдруг команда, казалось бы, укомплектованная сильными игроками, блистательно проведшая предыдущий сезон, вдруг начинает «заваливаться». Если бы все так просто было в хоккее объяснить.

Не приходится сомневаться, что миллионы любителей футбола мечтали заполучить автограф знаменитого короля футбола Пеле. А уж обладателей не просто автографа Пеле, а его подписи на фотографии, где сам стоишь с ним рядом — уверен, во всем мире не так–то уж много. Один из них, Владимир Писаревский, живет в Москве.

Фотографию эту, на которой знаменитый радио — и телекомментатор В. Писаревский изображен в момент интервью с лучшим футболистом планеты, сделал в 1965 году известный фотокорреспондент Юрий Моргулис.

— Ты понимаешь, — своим глуховатым баритоном разъяснял Володя, мастер спорта по хоккею и один из ветеранов Воскресенского «Химика», — я был первым из наших, кто взял интервью у Пеле. — Прямо в Шереметьеве это было. Я и не заметил, когда Юра щелкнул объективом. А на следующий день бразильцы тренировались в «Лужниках» и Моргулис мне протягивает снимок: «Вот, Володя, держи». Я, конечно, не преминул к Пеле еще раз подойти.

Владимир Писаревский — один из той плеяды великих журналистов, которые открывали миллионам соотечественников мир футбола и хоккея. Он и сейчас в свои 70 (70 лет Писаревскому «стукнуло» 13 января 2006 г.) лет встает на коньки в матчах ветеранов. Мастер спорта. Попробуй, заработай это звание! Совсем это не просто. А Писаревский особой заслуги в этом не видит.

— Ну что, ну играл, конечно, — улыбается своей всегда чуточку смущенной улыбкой Володя. — Начинал еще в конце сороковых на «Динамо», все тренировки наших первых шайбистов видел. Аркадий Иванович Чернышев это дело на динамовском стадионе начинал. С непонятной клюшкой. По сути, на моих глазах происходило становление в стране хоккея с шайбой.

Фотография была в «Пионерской правде»: стоим мы, пацаны, динамовские мальчишки и подпись: перворазрядник В. Писаревский, перворазрядник Лева Яшин… (Несмотря на мои отчаянные просьбы, так и не смог отыскать той газеты в своих бумагах комментатор.)

А сам Писаревский стоял у истоков создания… Воскресенского «Химика». Да, да, именно так. И я тоже удивился, когда услышал от него эту историю. Вот как было дело. Воскресенский «Химик», ведомый Семёнычем, сыграл свой первый официальный матч 20 декабря 1953 года. Этот день и считается официальной датой рождения блестящей подмосковной команды. Писаревский в том матче не играл. Будущий мастер телерепортажа тогда выступал за «молодежку» московского «Динамо».

— Накануне сезона 1954 года, — вспоминал Писаревский, — руководство химкомбината по причинам, помнится, финансового характера, было вынуждено умерить свои «хоккейные амбиции» высшего уровня. Но есть и другая версия, более, мне кажется, правдивая: в Москве тоже захотели иметь свою команду, которая представляла бы профсоюз химической промышленности. Так «Химик» перебрался в столицу, играя при заводе «Каучук». Там–то и формировалась та самая знаменитая команда под руководством Николая Семёновича Эпштейна, ставшая позже одной из самобытнейших в советском хоккее.

Однако хоккей уже пустил мощные корни в Воскресенске, и тамошние власти не хотели оставаться совсем без этого вида спорта, быстро набравшего популярность в городке.

— Однажды подходит ко мне наш динамовский игрок Полухин, он уже за мужскую команду «Динамо» выступал: «Володь, вот какое дело. Хочешь поиграть в Воскресенске по классу «Б»? Команда там создается». Помню, я долго не раздумывал. Пригласили мы еще ребят, в основном, наших, динамовских. Кто–то был еще из других клубов. И начали играть. И ничего, дело пошло. Было это в 1955 году. Выступали мы неплохо, никому практически не проигрывали.

Вот фотография из личного архива Писаревского. Старенький Воскресенский стадион, деревянные трибуны в три ряда, но коробка хоккейная в порядке. А на льду — тогдашние бойцы. Все чин чинарем: шлемы боксерские, свитеры в полоску, клюшки первого образца.

— Вот, второй справа на снимке — Марат Зубко, — «представляет» бывших одноклубников Писаревский. — Да ты ж его знаешь, он сколько лет корреспондентом «Известий» в Стокгольме проработал.

Действительно, Зубко провел немало лет в шведской столице, и много, кстати, писал о шведском хоккее, о «Тре Крунур». Фактически, он был единственным постоянным источником новостей о шведском хоккее в советской прессе 60–70-х годов. Особенно когда родился московский известинский турнир на призы «Известий». И об этом стоит напомнить. Но как–то не увязывал я эти статьи с хоккейным прошлым самого Зубко, полагал, что это просто журналистское увлечение.

— Марат играл в нападении, и прилично играл, — вспоминает Писаревский. — Голов забивал много. Но он уже учился в МГИМО, и надо было делать выбор: хоккей или учеба. Совмещать не получалось. Капитаном команды был у нас Николай Нарядчиков, на снимке — крайний слева. А восьмой слева — Владимир Черноморский, ныне доктор технических наук, пенсионер. Такие вот дела. Играли мы неплохо, и Николай Семёнович Эпштейн привез даже однажды свою московскую команду «Химик» в Воскресенск. Народу набилось на старый стадион уйма. Ажиотаж был невероятный. И мы, если не изменяет память, сыграли с ними вничью. После этого Эпштейн предложил нескольким игрокам — в их числе был и я — перейти в его команду. Но я тогда уже учился на дневном отделении Института физкультуры — ГЦОЛИФК, думал, что времени на все не хватит, и отказался.

Однако спустя некоторое время переехал защитник Писаревский в Павловский Посад. Стал играть за тамошнюю команду «Труд». Но это уже было другое дело.

— Я там уже играющим тренером был. Нужны были деньги, и себе, да и матери надо было помогать, ютилась она одна в комнатке на Нижней Масловке. Я по этой причине и на заочный факультет перешел. Еще полсезона поиграл в подмосковной «Электростали» и даже в челябинском «Тракторе» пробовал свои силы. Это был 1956 год. Тогда можно было дозаявляться в списках команд в разгар сезона. Но все же не закрепился я в этих командах. Некое раздвоение личности произошло: с одной стороны — спорт, большой хоккей, с другой — учеба. Л учиться хотелось. Но в Павловском Посаде я года три отыграл. Причем команда была тоже не бросовая, по классу «Б» шла. А я в это время уже заканчивал институт и диплом получил. Тренера по хоккею и футболу. К тому времени эпштейновский «Химик» уже в классе «А» выступал, прочно обосновался в Воскресенске, уже портил нервы хоккейным нашим грандам. Мы с Эпштейном встречались, отношения у нас были отличные.