Чтение онлайн

А для нас, тех, кто непосредственно был причастен к этому виду спорта, это был еще и знак судьбы: надо продолжать играть, совершенствоваться, повышать мастерство, работать. Мы–то понимали лучше других: да, пришла победа, желанная, радостная, но мы еще не сильней канадцев. Да, пожалуй, и шведов, и чехов.

Ох, команда, команда да как тебя сделать–то, как слепить? А ведь труд тренера во многом зависит от отбора в команду наиболее одаренных хоккеистов. Ибо без таланта, способностей даже при систематической и добросовестной работе классной игры ждать от хоккеиста не приходится. В лучшем случае — середнячок. А результат–то делают классные мастера. Все мои 23 года в «Химике», как закрою глаза, так и стоят один за другим. И лица, лица, лица, дорогие мне лица моих игроков–соратников по хоккейной судьбе. Что такое команда, состав которой чуть больше двадцати человек, но как расставить их, чтобы заработал этот механизм?

У одного силы невпроворот, а катание не очень, другой катится, как будто в коньках родился, но партнеров видит плохо, передачу хорошую редко даст, у третьего скорость невысокая, хотя голова работает — дай Бог каждому. У одного характер — кремень, никому не уступит. Другой помягче, но душа светлейшая, третий дома жить не может — отец пьет, скандалит, четвертого девчонка бросила, а он из–за этого шайбу ведет кое–как, спотыкается. Проблемы, проблемы, проблемы — большие и малые, и все их надо решать. А то вот еще спрашивают меня иной раз: а что это, мол, хоккеисты да футболисты выпивать так любили? Да, было дело, что скрывать.

Но только с «выводами» да ярлыками у нас на Руси всегда легче дело шло, еще Булат Окуджава, помните, писал: «Давно в обиходе у нас ярлыки, по фунту за грошик за медный…». Он свои песни петь начал как раз, когда наш «Химик» мужал и шел период активного становления команды. И я игрокам иной раз его песни слушать давал. Да чего там давал, они в начале шестидесятых из каждого почти окошка неслись. Раз иду уж затемно, гляжу, да ведь это ж «Каштана» у столба мотает. Нападающий Каштанов был Божьей милостью, любил я его, а тут гляжу… Но ничего я ему на следующий день не сказал, подумал так: «Л быть может иной раз надо и не заметить, а? Ведь не каждый день он «керосинит», мало что у него там случилось?». А вообще–то проблема была: календарь составлен плотно, хоккей игра жесткая, и хоть играют в нее крепкие ребята, а ведь тоже ребра не железные, усталость, стрессы исподволь накапливаются. Вот и снимали «напряжение».

Но мы в «Химике» дурака не валяли, я это не любил. Например, учеба хоккеистов. Игрок команды мастеров — человек занятой. Игры, разъезды, любовь болельщиков, бремя славы. А жизнь идет, годки, как колеса паровозные постукивают, глядь, а уж пора коньки на гвоздь вешать. И куда дальше?

Я лично наладил связи с ректоратом коломенского областного пединститута, не подумайте, что так уж это все просто было, а только стали мои ребята поступать в институт. Конечно, тренироваться, играть и одновременно корпеть над учебниками — дело нелегкое. Но я-то знал, что диплом, «корочка» ох как в дальнейшей жизни пригодится. Да так оно и вышло. Многих я потом встречал «химиков» своих, и все меня за это благодарили. Шутка сказать, высшее образование. Учились Егоров, Морозов, Никитин, Ватутин, Квасников, Катаев, Афанасьев, Каштанов, а позже — братья Сырцовы, Трухачев, Карев, Медведев, Цепелев… Да всех разве упомнишь. К нам в Воскресенск специально преподаватели из Коломны приезжали с хоккеистами заниматься. Вот так было дело поставлено.

А уж сколько пота и крови пролито было на площадках при возне с пацанами? Мы, помню, делали это сознательно, потому что твердо знали, что трудолюбие, без которого не вырастают классные игроки, легче всего вырабатывается в юношеском возрасте. Особенно трудно с ребятами 14–15–летнего возраста, сто потов прольешь, бывало, прежде, чем перекуешь иного сорванца. Но помнил я всегда пословицу: «Древо гнется, пока молодо». Не поправишь вовремя у молодого хоккеиста какой–нибудь недостаток в технике, и он всю жизнь будет неправильно кататься или выполнять прием. Непростое это дело — отыскать талантливого парня, тут нужно особое чутье, даже, говорят, талант, не один город бывшего Союза я посетил в этих поисках, и кое–кого все же удалось найти и привлечь в «Химик». Горжусь, что стали они потом изрядными мастерами, некоторые в сборную Союза попали.

Или вот пример: однажды один наш известный игрок стал выступать хуже обычного, был взвинчен. Оказалось, что он поссорился со своей женой. Пришлось идти к нему домой — мирить.

В тренерской работе очень важен контакт с семьями хоккеистов. Со многими родителями моих пацанов поддерживал я знакомства, с некоторыми стали мы друзьями, родители приглашались на наши собрания, тренировки, мы, тренеры, бывали у мальчишек дома. И так все 23 года. А как же иначе?

Я уж не говорю о квартирах игроков, о прочих бытовых условиях, Все это мне приходилось утрясать с заводским начальством и требовало немало времени и усилий.

Великое дело — тренерская интуиция, без нее в большом хоккее и делать нечего. Однажды перед матчем со СКА (Ленинград) пришла мне в голову мысль поставить в одну «тройку» Кунгурцева, Ляпкина и Никитина. Сам не знаю, почему. Никогда втроем вместе они не играли, а мысль запала. Наверное, ведь, неспроста: Купгурцев был отличный «центр». Твердый на ногах, плечистый, напористый, Ляпкин всегда играл защитника атакующего плана, ну а Никитин Валерка вообще был известный универсал. Ту встречу «Химик» выиграл 9:2, и 7 шайб забросила эта свежеиспеченная тройка. Ну, что тут в таком случае скажешь? Я мог их потом десять раз так вот ставить, и ничего бы они не сделали, а на 11-й раз опять бы выстрелили. Интуиция.

Когда в 1965 году «Химик» впервые стал бронзовым призером, то я, скажу честно, был на грани нервного срыва: на банкете рюмки водки не мог в себя влить — вот как вымотался! Третье место в тогдашнем всесоюзном первенстве — это очень и очень серьезно. Сильная у нас была лига и разнообразная. Вот сейчас споры разводят: российская суперлига — вторая по силе после НХЛ и сильнее других европейских лиг. Не соглашусь насчет сегодняшних национальных чемпионатов европейских стран и России (НХЛ — особая статья), но наша советская высшая лига была, бесспорно, сильнейшая в Европе и уж никак не слабее НХЛ. Что там говорить, если наш «Химик» выигрывал сам, без подмоги, у сборных ЧССР и Швеции, правда, в товарищеских матчах.

А тренеры? Чернышев, Тарасов, Егоров, Кострюков, Богинов, Новокрещенов, Карпов, неповторимый Бобров, Кулагин, Пучков, Баулин. К тренерским качествам Виктора Тихонова у меня особое отношение, но тренер он, безусловно, профессионально высокого класса. Потом подросли Юрзинов и Локтев, Цыгуров, Дмитриев, Богданов. Мы всегда ориентировались на свои тренерские кадры. Кадры самобытные. Благодаря которым и хоккей наш стал самым самобытным и признаваемым в мире.

Впрочем, это тема отдельного разговора. А я о другом. Сейчас уже женщины играют в хоккей, чемпионаты мира женские разыгрываются по хоккею. Вот как популярность игры шагнула. Могли я пятьдесят лет назад подумать, что такой размах наберет мой любимый спорт?! Кто–то, как я знаю, против женского хоккея выступает, дескать, не женское это дело. А девчонки играют, да еще как, любо–дорого смотреть. И тренерами работают. Об одной из них — следующий рассказ.

Жила–была в Швеции, в Гётеборге, девчонка по имени Пиа. Девчонка–сорванец. На ее улице жили все больше мальчишки, которые зимней порой гоняли в хоккей. И, желая приобрести друзей, Пиа по фамилии Гренгман, обладавшая сызмальства твердым характером и веселым нравом, была принята в избранный круг гетеборгских, независимых во мнении пацанов.

И вышло так, что девчонка стала ведущим игроком тех ледовых поединков, лихо гоняя на коньках и оставляя за спиной своих физически более крепких сверстников. Ее признали, как равную, она играла в хоккей за команду мальчишек популярного гетеборгского клуба «Вестра Фрелунда» и стала в его составе чемпионом страны в сезоне 1967–1968 годов. Она упивалась хоккеем, мечтая когда–нибудь выступить за «Тре Крунур». На летних тренировочных сборах она была единственной представительницей слабого пола, хотя вскоре поняла, что ее мечта о выступлениях за сборную и клубы высшей лиги шведского первенства едва ли осуществима. Но, тем не менее, проиграла семь сезонов защитником в мужской команде первого дивизиона «Гётеборге ГИК». Одна дама в сугубо мужском хоккейном коллективе.

— Я бредила хоккеем, советским и канадским. Бредила, и всё тут, — рассказывала мне Пиа. — В 1971 году я написала письмо Горди Хоу в Детройт с просьбой пригласить меня на тренировочный сбор клуба «Детройт рэд уингз». И вот пришел ответ, от самого Хоу, подумать только!

Прославленный, легендарный канадец был поражен такой страстью молодой шведки. Но откровенно сообщил, что нигде не встречал женских хоккейных команд.

— Он мне пожелал всяческих успехов на хоккейном поприще и вы разил готовность оказывать мне поддержку в моей дальнейшей хоккейной карьере. И кстати, приписал, что, если у меня есть желание потренироваться на том же лагерном, тренировочном сборе, как и его сыновья, то мне надо написать ему еще одно письмо. Вот, взгляни, — протянула мне Пиа копию письма на английском, отпечатанного на личном фирменном бланке Хоу с изображением самого знаменитого Детройтца. Дата — 27 декабря 1971 года…