Чтение онлайн

Мне тем более было интересно присутствовать на этой церемонии, что многих из тех первых лауреатов я знал лично, а кое–кого и сам выводил в люди.

Вот как выглядит список первых лауреатов Зала славы отечественного хоккея — это сборная СССР — чемпион мира 1954 года.

Игроки: Бабич Евгений Макарович, Бобров Всеволод Михайлович, Бычков Михаил Иванович, Виноградов Александр Николаевич, Гурышев Алексей Михайлович, Жибуртович Павел Николаевич, Комаров Александр Григорьевич, Крылов Юрий Николаевич, Кузин Валентин Егорович, Кучевский Альфред Иосифович, Мкртычан Григорий Мкртычевич, Пучков Николай Георгиевич, Сидоренков Генрих Иванович, Уваров Александр Николаевич, Уколов Дмитрий Матвеевич, Хлыстов Николай Павлович, Шувалов Виктор Григорьевич.

Тренеры: Аркадий Иванович Чернышев и Владимир Кузьмич Егоров.

А игроки — первые лауреаты, что за прекрасные имена! Все трехкратные олимпийские чемпионы: Давыдов Виталий Семёнович, Кузькин Виктор Григорьевич, Рагулин Александр Павлович, Фирсов Анатолий Васильевич, Третьяк Владислав Александрович и Хомутов Андрей Валентинович.

Славен список капитанов сборных СССР и России, побеждавших на чемпионатах мира и Олимпийских играх: Бобров Всеволод Михайлович, Майоров Борис Александрович, Старшинов Вячеслав Иванович, Михайлов Борис Петрович, Васильев Валерий Иванович, Фетисов Вячеслав Александрович, Быков Вячеслав Аркадьевич.

А тренеры? Чернышев Аркадий Иванович, Тарасов Анатолий Владимирович, Егоров Владимир Кузьмич, Кулагин Борис Павлович, Тихонов Виктор Васильевич, Кострюков Анатолий Михайлович и Захватов Сергей Иванович. В этом же списке значится и моя фамилия. Что ж, с «Химиком» я тоже постарался сделать кое–что полезное в хоккее, а раз в этот список включен, то старались мы не зря, так что ли выходит? Думаю, со временем и игроки «Химика» в этом Зале появятся.

Сидел я в зале. Слушал выступавших, всходил на сцену, а сам все вспоминал, вспоминал былое. Вот ведь, например, дружеские связи «Химика» с болгарскими хоккеистами из города Перник, с тамошней командой «Металлург». Они к нам в Воскресенск на сборы приезжали предсезонные, и смею утверждать, что это болгарам пошло на пользу. А кроме того, они пригласили с собой в Болгарию двух наших игроков — Ватутина и Егорова. Правда, те решили вначале поработать там тренерами, но потом болгарская федерация хоккея разрешила им играть за «Металлург» и это помогло «Металлургу» на одно очко обойти на финише чемпионата страны 12–кратного чемпиона ЦСКА (София). Разве такое можно забыть?..

А как забыть мне Пеку Дементьева? Ростом был — метр с кепкой, а какой технарь! Он же дурил всех на поле, публика именно на Пеку валом валила смотреть. И ведь я против него играл. Выдающийся был футболист, с мячом работал филигранно. Я ведь про футбол не зря толкую. Это — игра широкая, разнообразная, в ней и тактика особая и скорости нужны. Вот из футбола и русского хоккея родился наш хоккей. Самобытный, потому что ставили мы его с самого начала по–своему, таким, каким он нам виделся, никого не копируя. Как мы умели. А что мы умели?

На коньках здорово катались все, выносливость была невероятная, ибо все футболисты, как правило, зимой играли в хоккей с мячом. И еще раз повторю: когда поле размером с футбольное, когда на поле 22 игрока, тут и тактика особая нужна, и функции игроков у каждого свои. Вот с этого и начался наш хоккей, ни на кого не похожий. У нас ведь в хоккей с шайбой перекинулись ребята–игровики из русского хоккея и футбола, даже великий Лев Яшин в воротах хоккейных стоял и Кубок СССР выиграл! Была основа, и поэтому мы быстро освоили новый для нас «канадский» хоккей.

Все–таки мощные корни у нашего хоккея. А на церемонии мне запомнилось больше всего выступление Николая Пучкова, с которым я целиком и полностью согласен. Со свойственной ему категоричностью и принципиальностью выступил наш знаменитый вратарь.

«Не случайно, — сказал он, — как пытались утверждать многие, хоккей наш произвел сенсацию 50 лет назад в Стокгольме. Дело в том, что для этого существовали три причины. Первая причина — великое государство, которое постоянно заботилось о развитии физической культуры и спорта в стране, взяв под контроль развитие хоккея. Была создана эффективная система организации хоккея в стране — Всесоюзный спорткомитет, Федерация хоккея, Управление хоккея, отделы хоккея, занимавшиеся всеми вопросами развития этого вида спорта. Это была одна из главнейших причин того, что мы с вами вышли в Стокгольме на вершину хоккея и оставались на ней долгие, долгие годы.

Есть и вторая причина: плеяда больших хоккеистов, их первая волна, рожденная на полях русского хоккея, выплеснулась на хоккейные площадки. Это были такие великие мастера, как Всеволод Михайлович Бобров, Евгений Макарович Бабич, присутствующий здесь, в зале, Виктор Шувалов и многие, многие другие, кто в очень короткий срок, за какие–то четыре года освоили этот хоккей и сумели выиграть звание чемпионов мира. Это была великая команда, это была самая дружная на моем веку команда, которая отдала все силы, чтобы победить.

И есть третья причина: нас воспитывали в высоком духе патриотизма, нравственности и морали. Ничто не может заменить эти категории в любом профессиональном, любительском и ином виде спорта. Ничто, когда ты чувствуешь, что за твоими плечами стоят 250 миллионов человек, желающих твоей победы! Я уверен, что наш хоккей вновь засияет на хоккейном небосклоне».

Что ж, я по натуре тоже оптимист и верю в лучшее. Пусть же для нашего отечественного хоккея наступят лучшие времена.

Дело было весной 2003 года, когда мы с Николаем Семёновичем возвращались в метро с последней тренировки сезона сборной ветеранов «Русское золото».

Вечер, что–то около десяти. Народу в вагоне не так уж и много. Привычный «пейзаж» — в одном углу, прямо на сиденьях бомж кемарит, поджав коленки к животу, банка пустая пивная по полу катится, пассажиры уткнулись носами в газеты. Но вот в вагон вошла молодая мать с ребенком, и Семёныч заулыбался, стал что–то спрашивать пацана, потрепал его по щеке. «Люблю, понимаешь, детей», — пояснил он, поймав мой взгляд. Ничто не предвещало бури.

И тут в вагон ввалилась компания подростков лет пятнадцати. Человек пять. С пивком баночным в руках, веселые, развязные. Громкоговорящие. А на стене вагона был прикреплен небольшой плакат в поддержку беженцев с портретом Альберта Эйнштейна. Ну, висит себе плакат и висит. Ан, нет. Один из парней, взявшись за уголок, начал его отдирать. И тут Семёныч громко окликнул парня: «А ну, ты, перестань трогать картинку! Ты что ли ее повесил?». Я взглянул на Эпштейна и поразился тому, как вмиг преобразилось его только что добродушное лицо: насупленные брови, в глазах — молнии, челюсти плотно сжаты, на скулах желваки перекатываются. Грозный вид.

Парень этот окрик услышал. И хихикнув, перестал дергать плакатик. Но прошла пара минут, и он вновь принялся за свое дело. И вот тут–то Семёныч показал мне, каким он может быть в моменты ярости. «Тебе, паскудник, что сказано было, — на весь вагон рыкнул он и, встав с места, двинулся по направлению к парню. — Ты что, нормального языка не понимаешь? А ну, приклей назад!». Честно говоря, я струхнул. Испугался, что компания может в ответ проявить агрессивность. И что тогда делать? Двое против пятерых, соотношение сил явно не в нашу пользу. Да и вообще, о чем разговор, какая может быть драка, когда рядом 84–летний пожилой человек! «Николай Семёнович, стойте, — выдавил я, хватая тренера за локоть. — Стойте, вам говорю, — повысил я голос, поскольку Эпштейн, сжав кулаки, двигался по направлению к парию. — А вы что, — бросил я компании, — не знаете, что делать, как себя вести?»