Чтение онлайн

Из рваных объяснений напуганного Родика я узнаю, что он нечаянно налетел на катящегося по непредсказуемой траектории пьяного мужчину и, естественно, сбил его с ног. Он хотел извиниться, но мужчина вскочил на ноги и принялся орать, напугал Беляну, а когда пьяный франт занес руку, Родик, и сам перепугавшись, закричал. Вот так... Ну ничего, посмотрим еще, кто будет кричать следующим. Я окинул взглядом взбудораженных свидетелей произошедшего, заметил краем глаза, пробирающегося через толпу городового и, остановив взгляд на Ладе, вздохнул. Жена обнимала детей, гладила по голове Родика и одновременно старалась успокоить ревущую в три ручья Беляну.

– Родион, ты молодец. Правильно поступил, что позвал меня на помощь. Все-таки, это...
– я мотнул головой в сторону что-то хрипящего из сугроба придурка, - не твоя весовая категория. Пока.

Я обернулся и, найдя взглядом подошедшего к нам Толстоватого, мгновенно растерявшего всю свою неуклюжесть, попросил его присмотреть за моими, пока я поговорю с виновником переполоха.

– Присмотрим, не волнуйтесь, Виталий Родионович. Все будет в лучшем виде.
– Заверил полковник, бросив короткий взгляд на супругу.
– Только, вы уж там до смертоубийства не доводите...

– А это, друг мой, как получится...
– Я ощерился, и Вент Мирославич, кивнув, отошел в сторону.

Глава 2. Снова, здорово.

Очевидно, было что-то в этом оскале, потому как Толстоватый оказался не единственным человеком, что постарался убраться с моего пути, когда я покатил к уроду, посмевшему поднять руку на моих детей. Даже оказавшийся у сугроба, городовой только удивленно крякнул и сместился в сторону.

В этот момент, помятый франт выбрался-таки из снежного отвала и, отплевываясь и отфыркиваясь, утвердился на ногах... Хм, действительно утвердился. Протрезвел, что ли?

– Т-ты кхто?!
– Прохрипел этот ушлёпок, дернув шикарным шнобелем, и тут же получил перелом невовремя зашевелившейся части тела.

– Сам догадаешься, или подсказать?
– Осведомился я, удерживая рукой мотыляющееся тело противника... а как иначе, на коньках-то?

– Э-э, господин хороший, вы бы отпустили его. Все ж, в приличном месте находитесь.
– Прогудел городовой, кажется, вновь почувствовавший себя в своей стихии. Ну, как же! Мордобитие, это его дело!

– В приличном? С каких это пор, в приличных местах, пьяные ублюдки угрожают здоровью маленьких детей?
– Я резко обернулся к блюстителю порядка в белоснежной шинели, и франт, удерживаемый моей ладонью, коротко вякнул. Потеряв равновесие, он засучил ногами по льду и захрипел. Очевидно, шарф слишком сильно сдавил его горло. "Выключив" это недоразумение, чтоб не сбежало, я отпустил свою нежданную ношу и, брезгливо вытерев платком заляпанную кровью перчатку, с интересом взглянул на задумчиво жующего ус городового.

– О как?
– Протянул служака, и вдруг рявкнул.
– Прошка!

Материализовавшийся тут же, верткий мужичок в форменной одежде градского служителя, вопросительно взглянул на городового, и тут же поник.

– А что... ежели б Ратьша его не пустил, он, глядишь, и ему морду-то располосовал. Пьяный же, ваше благородие.
– Затараторил служитель.

– А ну, охолони. Ты здесь, для чего поставлен? За порядком следить? Вот и докладывай, что произошло... раз сам не уследил. Ну!

– Да я... В общем, господин этот, как на площадь вышел, уж было видно, что принявши... Ермил его остановить хотел, а тот ему в зубы, да прямым ходом к катку. А Ратьша, что у входа, ну... с коньками там, помочь чем, он его и пропустил... побоялся перечить. Ну уж, предупредил меня, да Торма, чтоб приглядывали за пьяным, но оно так быстро все... мы и не успели.
– Чуть медленнее, но все так же, на одном дыхании, выдал Прохор.

– Дальше.
– Хмуро потребовал городовой.

– Так это... а что дальше-то? Как детишки на него налетели, он разорался, я уж было броситься хотел, как он руку-то на них поднял, а тут, господин вот этот, крик ребятенка услышал, да эдак в ладоши и хлопнул. Бузотера-то в сугроб и унесло...

– Дела-а.
– Протянул полицейский, смерив взглядом валяющегося у нас под ногами франта, успевшего залить лед сочащейся из носа кровью. После чего, взглянул на меня и, скривившись, пожал плечами.
– Уж извините, господин хороший, но этого субчика я отве... зу в участок.

– Что ж...
– Давно не радовавшая меня своим присутствием, красная пелена боевого безумия почти рассеялась, и я тряхнул головой, разгоняя ее остатки.
– В таком случае, прошу утром передать этому... хм... недостойному господину, что послезавтра его поручников с нетерпением будут ждать в доме Старицких. А на случай, если он окажется, не только пьяницей, без стыда избивающим детей, но и трусом, объясните, чем для него будет чревато уклонение от хольмганга. Из-под земли ведь достану, урода...

– Сделаем. Не сомневайтесь.
– Кивнул городовой и, воспользовавшись наговором, подхватил пребывающего без сознания виновника переполоха над землей, надежно зафиксировав его в захвате. Неплохо, совсем неплохо готовят нынче господ полицейских в Хольмграде... Отлевитировав поганца на несколько метров, городовой вдруг обернулся.
– Значит, в доме Старицких, да?

– Именно так.

– Уж будьте покойны, ваше сиятельство, проследим за этим делом, со всем тщанием.
– Усмехнулся полицейский.
– Мы его еще и в черные листы внесем, чтоб сбежать из города не вздумал. Ишь, поганец, моду взял, детей бить!

– Благодарю.
– Мы кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Полицейский потащил свою добычу в околоток, а я двинулся к семье. Толпа, убедившаяся, что продолжения спектакля не будет, уже успела рассосаться, так что мне не пришлось продираться сквозь нее.

Лада и Верея все еще продолжали суетиться вокруг детей, отчего Родик уже явно начал уставать, а вот Беляна, кажется, просто купалась в волнах ласки, излучаемых матерью и ее подругой. Вент стоял рядом с безучастным видом, вот только расстегнутое пальто и пиджак явно показывали, что адъютант Телепнева находится на боевом взводе. Привычку таскать барабанник в кобуре-оперативке, он, в свое время, "срисовал" у меня, и если на беговой дорожке, слегка огрузневший за последние годы, полковник вряд ли смог бы показать хорошие результаты, то в стрельбе... Скажем так, впервые увидев, как Толстоватый работает со служебным барабанником "Ратник", несамовзводной тяжеленной дурой калибром в четыре линии, моя первая мысль была: "пулемет". Вторая - "снайперский пулемет", несмотря на всю ее несуразность. Потому как, высадить все семь пуль за две с небольшим секунды, и ни разу не промахнуться на дистанции в двадцать пять метров, это надо уметь... Толстоватый умеет.

– Как тут?
– Поинтересовался я у полковника и тот, повернув ко мне абсолютно невозмутимую физиономию, коротко кивнул.

– Тихо. Это не провокация... по крайней мере, продолжение действа явно не предусмотрено.
– Проговорил Толстоватый и я в очередной раз порадовался, что поведал другу всю нашу историю без купюр и недомолвок. Без его крепкого плеча, нам было бы гораздо труднее пережить все происходящее в последнее время.

– Ну и замечательно. Там, вроде бы тоже разобрались. Остальное завтра.
– Ответил я.

– Поручником возьмете, Виталий Родионович?
– Почти шепотом спросил он. Я кивнул. Из глаз Вента Мирославича тут же исчез металлический блеск и он, растянув губы в улыбке, обратился к нашим женщинам.
– Думаю, катка на сегодня хватит, как считаете?

– Мне тоже так кажется.
– Поджав губы, проговорила Верея, но заметив, как погрустнели лица детей, переглянувшись с Ладой, предложила.
– Но, сегодня праздник... Может, покатаемся по городу? Сейчас же на каждом перекрестке гуляния идут...