Чтение онлайн

– Зрелище, господин директор. Птицу, или зайца, а то и лису, кречет с одного удара бьет, а вот во?роны! Хитрые птицы способны поспорить с "охотниками", если не в скорости, то в маневренности, и наблюдать за их противостоянием...
– Бульба закатил глаза, и мои спутники весело рассмеялись. А когда мы с атаманцем удивленно на них взглянули...

– Право, извините, курсант.
– Отсмеявшись, заговорил Вент Мирославич.
– Но у вас сейчас был такой вид! Точь в точь, как у Виталия Родионовича, когда он вспоминает о кулинарных талантах своего бывшего повара.

– Я бы даже уточнила, именно с таким видом, он чаще всего вспоминает знаменитые блинчики нашего Лейфа.
– Заметила Лада, и я ностальгически вздохнул.

– А... Извините, если я окажусь невежлив, но... что случилось с вашим поваром?
– С любопытством поинтересовался атаманец.

– Стал капитаном и возит ушкуйные товары с Руяна на Большую землю. А туда - вина...- Буркнул я, и с удивлением увидел, что такое настоящий разрыв шаблона. Впавший в ступор, с отвисшей челюстью и застывшим взглядом, атаманец производил довольно забавное впечатление. Впрочем, поведай мне кто-нибудь о такой карьере пусть даже самого виртуозного домашнего повара, я бы, наверное, отреагировал также...

– Но там же минная война, уж год, как ушкуйники с каперами море делят!
– Воскликнул Бульба.

– Так и Лейф, не пальцем де... хм-м, м-да.
– Оглянувшись на Ладу, я осекся.

После охоты, заехали в училище, где Толстоватый, с большим интересом, прошелся по учебным залам, тиру и малому полигону, организованному нами за оградой, чтобы не таскать постоянно курсантов за десяток километров, на полковое поле. А после полигона, Вент Мирославич на добрый час застрял в гараже, где долго ходил вокруг наших автомобилей, и с жадностью поглядывал в сторону зачехленных машин. Не знаю, может он подумал, что там находится что-нибудь каверзно-военное, но тут полковник промахнулся. Ничего интересного, кроме снегоуборочного комбайна и некой эрзац-пожарной машины, представлявшей из себя трактор с прицепной водяной бочкой, там не было.

Пока мы ходили по пустому, в виду каникул, училищу, наши дамы с удовольствием устроились чаевничать в моем кабинете. От посиделок с "егерями" Бульбы, мы с благодарностью отказались. Не из чванства, нет... Откуда ему взяться, если в их компании, одних полковников, аж три штуки. Но, пить курсантам с директором собственного училища, было бы просто некомфортно. А люди, ради этой, самой первой охоты отказавшиеся от поездки на каникулы домой, имеют право на хороший праздник и отдых.

Домой вернулись, как и за день до того, в темноте, по пути высадив Вента Мирославича с супругой у их дома. Весьма симпатичный особнячок, кстати говоря. Поменьше, чем у нас, зато до набережной и Кремля, рукой подать.

Грегуар привычно открыл нам дверь, принял верхнюю одежду и, проинформировав, что дети уже легли спать, а ужин будет готов не позже, чем через четверть часа, как-то странно покосился на консоль под большим зеркалом, у которого Лада так любит крутиться перед каждым выходом из дому, а сам Грегуар складывает пришедшую в мое отсутствие корреспонденцию.

Отпустив дворецкого, я подошел к консоли и, подняв с подноса тоненькую пачку писем и пару газет, уже было двинулся следом за Ладой в гостиную. Но, бросив на ходу, короткий взгляд на почту, передумал.

– Милая, я поработаю в кабинете.
– Окликнул я жену.

– Хорошо. Твой ужин я прикажу подать наверх.

– Угум.
– Кивнул я, взбегая по лестнице.

Едва оказавшись в кабинете, я бросил письма на стол и развернул газету. Не государственную, местный "Хольмградский Вестник". Заголовок на первой странице, часть которого я заметил, когда перебирал почту, гласил: "Старицкий новый, замашки старые!".

Пытаясь поверить, что все это не бред, я пять раз перечитал статью, в которой со смаком описывалось, как мои наглые! дети налетели на несчастного обывателя, уронив того наземь, после чего я, якобы, даже не разбираясь в происходящем, просто-таки измолотил беднягу "жуткими в своей бесчеловечности" приемами, в которых автор статьи усмотрел некие "массовые боевые техники старых школ"... Вот старейшины Перуновой стези удивятся-то... они ж, о подобном, ни сном ни духом. А уж как, должно быть удивился городовой, узнав, что я его "прилюдно обматерил и, задавив свом княжеским авторитетом, заставил отвезти избитого мною бедолагу в участок"?

Поверил. Что ж, лучше мне от этого не стало, но хотя бы мозги прочистились. И защелкали шестеренками, отсчитывая варианты. А их оказалось не так много. Давление нарастает, и если уж в ход пошли такие приемчики, значит, пора и нам действовать. А ведь была, была у меня мысль, что этот пьянчуга - подставной, но... Ладно, чего уж там. От хольмганга ему все одно не отвертеться, там и проучу. А вот за опровержением этого бреда, придется обратиться в газету лично. И черт его знает, как еще дело обернется. Впрочем... Нет. Поговорю об этом с Ладой, завтра, с утра пораньше. Она куда лучше помнит все наши активы. И вот уж если там ничего не найдется, буду решать проблему сам. Уж очень не хочется доводить дело до суда... Муторно и долго, а у меня, сейчас, и другие дела найдутся. Поважнее.

Расстраивать Ладу заметкой я не стал, успеется. А потому, наскоро уничтожив принесенный мне Грегуаром ужин, принялся за разбор остальной почты. Ничего особо интересного там не нашлось, если не считать начертанной от руки записки, на визитке Рейн-Виленского. Ладно, встретимся, поговорим. Ну и очередное письмо от Оттона Магнусовича, снова с бурой полосой по краю. Неугомонные...

А вот оно порадовало. Ушлый герцог все-таки сумел додавить родню своей жены, так что, свое производство в Нордвик Дан у нас будет. Нет, разумеется, он не писал это прямо. Но мне хватило и намеков, из котороых следует, что земля выкуплена, разрешения получены, а нулевой цикл строительства начнется в апреле. Замечательно. И пусть Государь делает, что ему заблагорассудится, но запасной аэродром мы себе организуем. Равно, как и гарантию неприкосновенности. Завтра же отпишу банковское поручение о переводе нашей доли, и можно давать отмашку Лейфу.

Вообще, идея не складывать все яйца в одну корзину, появилась недавно. Точнее, два года назад. Тогда, наш завод поставил первую партию автомобилей в Европу. Всего несколько штук, но этого хватило, чтобы вокруг объединения и его пайщиков начали крутиться весьма подозрительные люди. Тогда, мы заморозили работу на европейском направлении, но это была только полумера, и каждый из пайщиков прекорасно это понимал. Учитывая категорический запрет на продажу как самих патентов (на что никто из нас и не пошел бы), так и лицензий зарубежным компаниям, присланный нашей компании, за личной подписью Государя, ситуация складывалась... прямо скажем, взрывоопасная.

Патенты оформлены на четырех человек. Выкупить их, как убедились европейские дельцы, невозможно. А куш велик. Значит? Нужно убрать владельцев... и их наследников, тогда о патентах можно будет забыть. Кому платить-то?

И буйные головы нашлись. Нам удалось отбить три покушения, причем в результате последнего тяжело ранили Попандопуло, а я вынужден был срочно отправиться в командировку по делам училища, на Руян. А по возвращении в Хольмград, узнал, что в Рейхе неожиданно для всех, скончался некто герр Роберт Бош... Какая невосполнимая потеря...

Понятно, что на этом дело не закончилось. Вот, тогда и появилась идея... Бисмарк действительно умный человек, что признают даже его враги. И когда, на одном из собраний в доме своих родственников, в ответ на чье-то сетование о невозможности приобретения очередной русской новинки, он заявил, что этой проблеме существовать осталось совсем недолго, ровно до того момента, как владельцы знаменитого производства подыщут место для своего европейского отделения, в которое помимо денег они хотят вложить и генеральные лицензии на производство... к нему прислушались.