Чтение онлайн

А студент и студентка вальсировали посреди красных и жёлтых огней арки. Юноша в очках гордо улыбался, а девушка со светлыми волосами до плеч широко раскрыла глаза от радости. Студентка с собранными в хвост длинными волосами левой рукой брала на фортепиано аккорды, а правой играла классическую мелодию.

Среди зрителей присутствовали Хорхе и Жаклин Перес. Они смотрели танец и слушали музыку, ожидая, когда придёт очередь выступления их дочери – Элеонор. Мама, учительница музыки, еле заметно наигрывала вальс руками на своём красном платье, а глаза папы закрывались и снова открывались за линзами очков.

А Элеонор, точнее, Изабелла, не находила себе места в общежитии. Она смотрела на празднество через окно коридора, но вскоре быстро вернулась в свою комнату. Изабелла мерила шагами пол. Она ещё не успела толком причесаться и навести красоту перед выступлением. Внутри неё бушевала настоящая буря. Она чувствовала, как где-то вдалеке её Брат сражался с сонмом летающих Рыцарей Тьмы. Как потоки воздуха огибали его летящее тело и как фиолетовая энергия проходила сквозь его жилы. Он побеждал и не сдавался, но ему была нужна помощь Изабеллы. Ему, а также их общим друзьям – Алхимику, Анне, Томасу, Нелли и Невидимым. И остальным существам Гранд-Альянса – Гранд-Маршалу, Месье Иксу, Аустелии, Мундту и другим. А помочь Изабелла могла, если верить Арабелле, только рассказав правду людям Последней Надежды. Близнецы долго медлили, ещё не открывшись родителям, друзьям в Академии и другим горожанам Последней Надежды. И это, оказывается, косвенно влияло на магические способности Сестры и Брата.

– Ты должна быть искренней, – в комнате послышался низкий женский голос.

Изабелла отвлеклась от рассматривания витражей на окне и обернулась, увидев перед собой Арабеллу Терезу Эмму Левски. Как и в доме родителей, глава общества Невидимых предстала в голубом платье и широкополой шляпе «тёти Инес», держа в руках жёлтый зонтик.

– Нельзя просто формально сказать правду, – говорила предводительница Невидимых, – тебе нужно прочувствовать момент.

– Я поняла, Арабелла, – кивнула Изабелла.

По телу Сестры расползся жуткий холод от волнения. Изабелла хотела, чтобы всё быстро закончилось, и она воссоединилась с Эрнстом в бою. И когда она старалась отвлечься от мыслей о битве, то непроизвольно думала о другом – а что скажут родители, когда узнают, что их дети – маги? А Розалинда и Алекс примут правду о своих друзьях? И как отреагируют на новость прочие жители города?

– Может быть, мне выйти сейчас? – не находила себе места Сестра, – что тянуть? Праздник может подождать, а битва – нет! Вдруг Эрнста собьют, как и меня?

– Терпение, Изабелла, – мягко ответила Арабелла, – до твоего выступления осталось немного, и всё это время я буду защищать Эрнста.

– Ты мне обещаешь? – голос Изабеллы дрожал.

– Конечно же, – добродушно улыбнулась Левски, – тебя же я спасла.

Слова Арабеллы утешили Изабеллу в такую трудную минуту. Волнение до сих пор наполняло душу Сестры, но она чётче ощутила необходимость осуществить задуманное. Уже нельзя было медлить и тянуть. События зашли в такой тупик, что скрываться было больше невозможно, и требовалось заявить о своём выборе, в действительности сделанном уже давно.

– Арабелла, я не подведу тебя, – Изабелла посмотрела в глаза бывшей королевы Катценхаузена, умные и печальные, – и себя.

– К сожалению, я отправлюсь назад, – произнесла Левски, – бой ждать не будет.

– Конечно, – тихо согласилась Сестра.

Арабелла положила руку на плечо Изабеллы и сказала:

– Удачи тебе, Изабелла. Я в тебя верю.

– Спасибо, Арабелла, – улыбнулась Сестра.

Она оставила комнату и вышла в коридор, дальше наблюдая за праздником.

«Мы справимся вместе», – в её голове послышался мысленный голос Эрнста.

«И тебе спасибо, Брат», – про себя ответила она, – «скоро я к тебе вернусь.»

А на сцене продолжалось действо. Студент оделся как преподаватель математики, напялил на голову седой парик и, вооружившись указкой, «экзаменовал» двух студенток в форме.

– Скажите, дорогие мои, – скрипучим голосом говорил пародист, тыча указкой в воображаемую доску где-то рядом с пианино, – какой ряд можно назвать сходящимся?

– Тот, у которого существует конечный предел, профессор, – серьёзно ответила студентка с коротко подстриженными кудрявыми волосами.

– Ну, это уже никуда не годится, – покачал головой «профессор», – ваши знания непрерывно стремятся к нулю, а оценка – к «неудовлетворительно».

Студентка картинно поникла.

– Профессор, тот, который сходится с ответом из задачника, – изобразив глупость, сказала другая, светловолосая студентка.

– Правильно, правильно! – проскрипел «преподаватель».

Настоящий профессор математики засмеялся в зрительских рядах, узнав свою манеру речи. Пузатый и усатый генерал Вольдемар, который даже на праздник пришёл в сером мундире и фуражке, громогласно расхохотался на весь двор. Ему вторила внучка Натали, которая явилась в элегантном красное платье.

Изабелла видела эту пародию через окно в коридоре общежития. В другое время Сестра, возможно, посмеялась вместе со всеми, но сейчас на её душе скребли кошки.

– А сейчас на сцене Розалинда Зоммерс с номером «Эльфийская песнь!» – внизу объявил студент-ведущий.

Студентка, которая играла вальс, снова села на табурет перед пианино, и из инструмента донеслась грустная музыка. На сцену вышла девушка в багровом, расшитом золотистыми узорами эльфийском платье. Из-под её тёмных волос, которые доставали до пояса, росли острые уши, а на голове надо лбом в электрических огнях сияла золотая диадема. Изабелла с трудом узнала в этой девушке Розалинду. Подруга прикрыла розовые волосы париком с накладными ушами и напудрилась, чтобы походить на эльфийку, но румянец всё равно пробивался на её круглом, отнюдь не эльфийском лице. Наряд Розалинды напомнил Изабелле одеяния Верховной Заклинательницы Аустелии.

Пианистка доиграла вступление. Девушка в эльфийском платье вышла ближе к зрителям и запела. Изабелла знала из учебников истории и рассказов Арабеллы, что сильный, но при этом нежный голос Розалинды повествовал о тяжёлой судьбе народа эльдарай. Сестра будто бы вернулась на двести лет назад, во времена Второй Великой войны. Тогда нежить мятежного генерала Луи Ле Бона разрушала белокаменные города и сжигала зачарованные леса эльфов. Голос Розалинды был полон скорби, которую чувствовали эльдарай, когда их родные и боевые товарищи погибли от шашек и пуль мертвецов. Война добралась до самой столицы, Эльдераля, и даже сам король Дайнюс тогда пал. А молодой принц Даулюс принял бремя власти и с помощью союзников-людей изгнал захватчиков из страны эльфов. В знак вечной скорби он велел перекрасить небесно-голубые крыши эльфийских шпилей и доспехи своих воинов в красный цвет.

К удивлению Изабеллы, в зрительских рядах заворожённо слушал песню Алекс. Похоже, при всей его невпечатлительности и он проникся печальной эльфийской балладой. А Розалинда протянула руки к слушателям, словно умоляя их о чём-то. Она пела о том, как беды эльфов не закончились после победы над нежитью. Союзники из Священной Империи Людей на поверку оказались немногим лучше мертвецов. Под видом освобождения они превратили Эльфиду фактически в свою колонию. Эльфы оказались в зависимости и неоплатном долгу перед людьми, и их магическое и культурное наследие медленно уходило в никуда, уступая место «общемировым», то есть человеческим ценностям. При д’Обстере спеть подобное на официальном празднике было бы немыслимым – не только из-за негласного запрета на культуру других рас, но и из-за напоминания о том, что и Священная Империя, предшественница Последней Надежды, не была безгрешной. Лишь позже король Даулюс смог вернуть Эльфиде самобытность. Он правил страной вплоть до Третьей Великой войны и апокалипсиса, но песня была отголоском более ранних времён.