Чтение онлайн

— Убирайся! — рявкнул я.

Сам я остался в этой комнате, заполненной вещами, как призраками. Здесь даже папки с чертежами и рисунками Алисы. Разные. Какие-то зарисовки, птица за окном. Или вот. Профиль длинноволосой девушки с прикрытыми глазами, окружённый бутонами роз и лилий с опалёнными огнем краями лепестков.

Алиса любила "Фауста", читала его наизусть. А это Маргарита, его возлюбленная. Алиса говорила, что это девушка, которой жестоко сломали её судьбу, исковеркали, а потом и отняли жизнь. Сейчас я в этом рисунке видел саму Алису.

Провёл рукой по линиям. Десять лет прошло. Целая жизнь. Можно ли сейчас что-то исправить? И надо ли? Теми же вопросами я задавался, глядя в огонь камина. Виски не лучший советник, но сейчас я хотел забыться.

— Опять пьёшь? — прозвучало за спиной.

— Ля! Глеб, ты б хоть колокольчик что ли привязывал! Ходишь вечно, как кот на охоте! — от неожиданности расплескал пол бокала.

— Могу яйцами позвенеть, — усмехнулся друг.

— Бабу себе заведи и ей воспроизводи симфонию для бубенцов с оркестром. — Протянул ему чистый стакан. — Давно ты ко мне домой не заходил.

— Да. — Залпом проглотил содержимое стакана Глеб.

— После той ночи…

— Воспоминания. Отец маму точно так же бил. Напьётся и лупит. И снова пьёт. А я ничего не мог сделать. Только плакать и кричать. И звать на помощь. Как и в ту ночь, только поорал и вызвал скорую. — Признался друг. — Надо было либо не оставлять тебя одного, либо перехватить Алису до её возвращения. Я ведь подозревал, что что-то мутная здесь история.

— И ты чего, себя что ли во всём винишь? — понял я, что за дрянь между нами стояла. — Ты дурак, Глеб. Избил Алису я, поверил в те фотки тоже я. Тебе она чужая. А за действия своего папаши ты тем более ответственности нести не можешь. Тем более, что потом появился твой отчим и сам навалял твоему отцу так, что тот визжал на весь двор. Я помню.

— Да, батя у меня молоток! — заулыбался Глеб.

Отчима он всегда звал папой или батей. Для него отец был вычеркнут из семьи, и был некой безликой фигурой. А вот отчим… Тот был папой. Мама Глеба работала швеёй, а вот отец сменил с десяток работ. И всегда, и везде все его не ценили. И все свои неудачи он заливал спиртным. А вымещал на жене. Тихой, молчаливой и терпеливой.

А отчим Глеба вернулся с армии и устроился водителем в автопарк. Занимался в любительской секции бокса. Вот и выписал распускающему руки алкашу по первое число. И остался жить с тётей Верой и Глебом. О! Наш двор тогда напоминал растревоженный улей. Представить только! Молодой парень живёт с женщиной на десять лет старше, ещё и с ребёнком! А бывший муж алкаш всё старался подловить тётю Веру одну, чтоб в очередной раз пообещать, что он бросит пить и больше никогда не поднимет на неё руку. И каждый раз нарывался.

Когда мама Глеба умерла, у неё было слабое сердце, Глеб не позволил своему отчиму съехать от него. Так и живут до сих пор. Друг выкупил всю бывшую коммунальную квартиру, сделал там отличный ремонт. Вместе с дядей Владом ездит на кладбище к маме и на дачу. Хотя со своими деньгами мог бы уже, наверное, особняк отгрохать с парой гектаров земли. Но нет, к той квартире у него особое отношение.

Насколько я знаю, он даже ещё ни одну бабу со своим батей не знакомил. Максимум для его подружек это провести пару дней в его однушке здесь, рядом с офисом, купленной именно для этих целей.

Отчим у Глеба был старше нас всего на десять лет, продолжал работать на заводе, куда устроился по настоянию жены и где он вырос до механика. Опять же стараниями тёти Веры, уговорившей его пойти учиться после армии. И почти каждый день тренировался в одном из наших центров. Вот только после смерти жены, у него никого так и не появилось. По крайней мере, даже чего-то мимолётного за ним замечено не было. Я одно время шутил, что закажу им табличку на дверь квартиры "обитель завидных холостяков".

Прошло две недели со дня похорон. Работа и новый проект, набиравший обороты, забирали у меня всё свободное время, не оставляя и минуты на тяжёлые мысли и сомнения. А они были. Чувство вины росло в геометрической прогрессии, я часто, возвращаясь домой почти уже ночью, заходил в комнату с вещами Алисы. Стоял на пороге и уходил.

Десять лет прошло. Все эти годы я считал её актрисой, тварью и шалавой. А кем меня считала она? Можно конечно её найти, поговорить, попросить прощения… И что? Предложить жить вместе? Сейчас, когда я знал о том, что она меня не обманывала, я мог себе признаться, что хотел бы всё вернуть назад.

Но у меня-то чувства к той девочке с удивительными глазами. Что с ней стало за десять лет? Да и может от её кукольного личика ничего не осталось. Время, возможные травмы. Я ведь в ту ночь бил, желая причинить как можно больше боли, а куда не думал. И я бы не захотел ещё раз в своей жизни встретить человека, с которым связаны такие воспоминания.

А ещё, иногда сквозь рабочую суету пробивалась мысль, что моя мать, тот фотограф и я не просто виноваты перед Алисой, а в большом долгу перед ней.

Фотограф однозначно сядет, и надолго. Мать погибла, живя перед этим несколько лет в постоянном страхе разоблачения. Не по тому ли сч"eту расплата? И чем тогда заплачу я сам?

Негромкий звонок, просигналивший об остановке лифта на нужном мне этаже, меня словно встряхнул, напомнив, что раскисать у меня времени нет. Иначе мой проект, над которым я не спал днями и ночами, может остаться без тендера.

— Дядя Рома! — встретил меня криком мой т"eзка и внук Лидии Львовны, юное хоккейное дарование.

Я давно вырос, и из спорта ушёл. Но сделал его делом своей жизни, своим бизнесом. И охотно спонсировал родной клуб, когда-то бывшим моим убежищем.

— Вернулся, хоккеист? С победой? — улыбнулся я мальчишке.

— Нет, — сразу насупился Ромка. — Продули канадцам в финале. Мы вторые.

— Так это хорошо. Вы первые соперники победителя, в тройке сильнейших. К тому же Канада и Россия сражаются за лидерство столько лет, что и не сосчитать. — Решил поддержать его я.

— Это да, там сильная команда. Новый тренер, сам из национальной сборной. И одна пятёрка почти полностью поменялась. — Тут же начал делиться новостями со спортивного фронта парень. — Один вообще бешенный. Алекс Маккейн. Хвалёный белый медведь. Медведь это вообще-то наш символ!

Сказано это было с хорошо читаемой спортивной ревностью.

— Ну, не переживай ты так! В следующий раз встретитесь и возьмёте реванш. — Подмигнул я тёзке. — Парень сильно старше?

— Да не-е. Он вообще младше меня на год. — Ромка тяжело вздохнул. — Но играет он и правда классно. Сразу видно перспективы.

Я еле удержался, чтобы не рассмеяться, видя с каким серьёзным выражением на лице рассуждает о спортивных перспективах этот эксперт десяти лет отроду.

— Вот и готовься! Чтоб значит эти перспективы перекрыть. — Растрепал я ему волосы на макушке.