Чтение онлайн

Читая содержание киноленты и споры в сети, Кирилл понял, что как и раньше нападкам подвергалась история его страны, судьбы людей. На костях устроили свои пляски производители дешевого массового кино. И здесь Кирилл снова вспомнил о том, что согревало его души последние недели – важное событие, которое должно было произойти и которого он ждал, казалось ему отсрочилось во времени.

Доброе утро! – отозвалось в коридоре. Кирилл обернулся и увидел, супругу, которая потягивалась спросонья и бегущего навстречу к отцу малыша. Его кудри еще больше накрутились во сне и Кирилл, предвещая утреннее расчесывание, поморщился. Когда малыш кричал и плакал от попыток расчесать его, Кирилл сам испытывал дискомфорт и страдания, словно это его подвергали мукам инквизиции. В такие моменты он вспоминал «Молот ведьм», где описывались жестокие наказания в Средние века и ему становилось легче, поскольку он понимал, что человек может выдержать куда более невыносимые страдания, чем «поглаживание» гребешком по голове.

Как спалось? – спросил Кирилл

Очень даже неплохо – ответила Юля. Последнее время она совсем приуныла. Заточение и ограниченные походы в магазин ее совсем одолели. Да и как сохранить самообладание в такой ситуации, если все развлечения, даже прогулка в парке – все под запретом. Это было мучительно больно осознавать. Юлия даже в этой ситуации стала завидовать гастарбайтерам, которые свободно перемещались по столице, с них не требовали паспорта и электронные пропуска. Тем временем она как безработная домохозяйка, за которую не могли поручиться работодатели, могла рассчитывать лишь на быстрый визит в магазин и аптеку, что разрешалось действующими предписаниями. Она видела, как Кирилл пытается разнообразить ее жизнь, но старалась не выступать без причин, ведь понимала, что ему трудно в эти дни, как и всем людям, которые были в смятении и непонимании. Кирилл особенно остро реагировал на просьбы жены, ведь ее работа по дому возросла. Пустые слова и обещания не были репертуаром Кирилла в выражении любви, безмолвно делами и заботой он доказывал свою преданность и заботу.

Прогулка с ребенком была огромным испытанием для Кирилла, он переживал за супругу и сына, часто отговаривал, но понимая необходимость свежего воздуха для детского организма, быстро уступал в споре жене. Он занимал свой пост с военным биноклем и контролировал «горизонт событий». В случае появления наряда полиции, он немедленно должен дать условный сигнал. Все это ему напоминало военно-исторические фильмы, где советские партизаны и разведчики в тылу врага вели опасную игру. Подвергая себя огромной опасности, они совершали колоссальный подвиг. Удивительно, раздумывал Кирилл, но почему это демократы всегда ругают его народ, третируют и обвиняют в раболепии и подчинении. Советский народ – один из немногих в Европе, кто сражался за свою свободу и принял вызов фашистов. Все европейские народы за исключением некоторых пассионариев, отказались от свободы, выбрав жизнь при фашистской оккупации. Да, а что это уже за жизнь? – вздрогнул Кирилл. Это не жизнь, это существование. Поэтому наш народ – самый свободный в этом мире, по крайней мере, в годы войны он не словами, а делом доказал это. Показал пример другим народам, как нужно бороться за свою свободу с извергами и палачами. Приближался день Победы…

Кирилл постоянно вспоминал интервью известного тележурналиста, который оказался госпитализированным в одну из местных больниц с подозрением на заболевание легких. Кириллу особенно запомнилось описание холодных стен больницы и бездушных дезинфекторов, которые зачем-то по словам журналиста, разбудили всех в пять утра как в карцере, выпроводили в коридор и стали поливать хлоркой. Журналист рассказывал про дедушку с катетером в общей палате, который особенно мучительно переживал эту ситуацию. Зачем это нужно было делать в пять утра, журналист не понимал, как и Кирилл всей этой медицинской логики. Ему приходилось встречаться с разными врачами. Одни были заботливыми и обходительными, верно исполняли взятую клятву. Но были и те, кто не стеснялся брать с несчастных больных деньги, шантажировать, пугать их. Да, к сожалению, врачи – часть общества и если общество тяжело больно, то и врачи тоже. Кирилл рассуждал не про вирус, он рассуждал про моральные пороки современного общества.

После игры с ребенком и влажной уборки Кирилл снова взглянул в ленту интернета, где значился перенос, не то временная отмена празднования девятого мая. Для Кирилла, как и для большинства разумных людей это был священный праздник. Хотя Кириллу, откровенно говоря, не совсем нравились эта религиозная процессия с фотографиями покойных ветеранов, она ему напоминала древние языческие культы. Тем не менее, он давно приготовил фотографии своих дедов и водрузил их на холсты, которые использовал для рисования. Отмена Победы Кирилл воспринял с большей горечью. Какой-то невероятный символизм происходит! – размышлял он. Если мы не празднуем победу, что же тогда мы будем праздновать? Неужели поражение?

Фотография фронтовика и боевого офицера, деда Кирилла, наклеенная на лист картона – стояла мрачно в углу, погружаясь в тень самоизоляции. Какое-то чувство стыда накрыло Кирилла, ему было неприятно от того, что он не мог изменить ситуацию и совестно перед дедами, которые в свое время не испугались и не отсиживались в карантине при эпидемии фашизма, а он трусливо сидит.

Солнце быстро опускалось за горизонт, и очередной мрачный день подходил к завершению.

Наступал восемьдесят седьмой день карантина, который объявили местные власти. Улица отдавала холодным пронзительным ветром с дождем. Даже если бы прогулки были разрешены, Кирилл бы точно никуда не пошёл. Погода, своим зловещим видом несла знамение – печать страха и отчаяния. Все парки, скверы и детские площадки были опечатаны и огорожены. На них висели отторгающие надписи и фантастические коллажи страшного вируса с латинским названием и порядковым номером. Такое впечатление, что в своих подвальных лабораториях «шаманы» в белых халатах в микроскопы фотографировали главного «убийцу», а потом развешивали его «лицо» по всему городу.

Накануне этого дня, Кирилл долго обсуждал с Юлей как могут отменить верующим людям их священное право и последнюю юдоль – походы в храмы и церкви. Хотя Кирилл не соответствовал статусу последней моде – быть верующим, он, тем не менее, глубоко им сочувствовал. В прессе вылезла демоническая сила, с экранов доносились проклятия всем, кто нарушит «священную Самоизоляцию». Кириллу вдруг показалось, что светлый праздник Пасхи подменили каким-то инфернальным сатанинским культом-торжеством самообречения на одиночество, на духовную нищету.

Кирилл позвонил своему коллеге по работе, необходимо было уточнить задание, которое прислали на почту. В разговоре речь зашла о религиозном празднике, куличах. Максим относительно недавно влился в рабочий коллектив и у Кирилла уже сложилось о нем некоторое представление. Характерной чертой Максима был его «воинствующий атеизм» как сперва, показалось Кириллу. Но воинствующий атеизм на самом деле был чем-то добрым и советским, означающим, прежде всего, веру в добродетель науки, а не религию. В новых условиях это явление отражалось иначе. На все религиозные праздники Максим с регулярным ехидством присылал в общий чат группы издевательские шутки над верующими, над их святынями, каждый раз унижая их и подчеркивая скудоумие. Взрослые и мудрые люди, никак не реагировали на эту бестактность. За всю свою жизнь они видели много таких «Максимов» и реагировать теперь на склоне лет, им не было никакой нужды, они, видимо, пропускали эти высмеивания как назойливый писк комара.

Атеизм, по мнению Кирилла, не должен выражаться в обидных высказываниях, в злых надругательствах и оскорблениях. Создавалось впечатление, что Максима в детстве кто-то очень сильно обидел. Этот кто-то наверняка имел отношение к церкви и религии.

«Представляешь, начал Максим – после очередного сборища в храме, заболели еще двадцать человек!». Максим был вне себя от ярости. Кириллу казалось, что новость о распространении заразы среди верующих даже нравится Максиму. А это фарисейская забота, якобы об их здоровье подчеркивала особенное лицемерие говорящего.

Но, подожди, откуда тебе знать, что именно поход в храм – стал причиной инфекции? – вдруг парировал Кирилл. Я читал, что самовнушение дает эффект плацебо. Это когда человек уверен, что нет опасности, отсюда отсутствие страха и стресса, высокий уровень иммунитета и инфекция не попадает – продолжал он.

«Это и так понятно!», – почти кричал с каким-то возвышенным чувством в голосе Максим.

«Где скопление людей, там и будет зараза. Моя мать, врач и она говорит, что смертность высокая, что всюду врут и занижают цифры»! – с надрывом в голосе сказал Максим.