Чтение онлайн

– Ясно, – сказала Молли, кивнув. – О’кей.

– Не торчи там, пытаясь понять, что случилось, если операция пойдет наперекосяк, – сказал я. – Фокус, концентрация, все, как мы делаем для заклинаний. Вошла. Забрала их. Вышла.

– Давай уже приступать, – сказала она, – пока меня не стошнило.

– Даю тебе пять минут, чтобы выйти на позицию. И не входи внутрь, пока не начнется шум.

– Ясно, – сказала Молли. – Пойдем, Мыш.

Огромный пес зашагал рядом с Молли, и ей даже не пришлось нагибаться, чтобы взять его за ошейник.

– Держись вот так, рядом, ладно? – сказала она Мышу.

Он посмотрел на нее и завилял хвостом.

Девушка неуверенно улыбнулась ему, кивнула мне, произнесла какое-то слово и исчезла.

Я начал считать до трехсот, одновременно пытаясь понять, почему сталкиваюсь с тем, что враги используют разные места в городе снова и снова. Я не первый раз попадал в ситуацию, когда плохиши решали воспользоваться местом, которым до них пользовались другие плохиши. Может, у них какая-то Ассоциация Негодяйского Таймшера [76] . А может, моя жизнь на самом деле являлась телевизионным шоу, и у продюсеров не хватало денег, чтобы всякий раз менять декорации.

Или – что больше походило на правду – у этого была реальная причина. Может быть, особые вибрации в определенных местах давали хищникам чувство комфорта, почти чувство дома. Хищники любят устраивать логовища в местах, где много входов и выходов, в местах, достаточно далеких, чтобы кто-нибудь забрел туда случайно, и чтобы все располагалось поближе к запасам того, чем они живут и питаются. Сверхъестественные хищники тоже имеют некоторую степень осознания – пусть даже на инстинктивном уровне – сущности Небывальщины, каждая область которой примыкает к какой-то области нашей реальности. Вполне понятно, что им жилось бы удобнее в местах, примыкающих к тем областям Небывальщины, где они чувствовали себя комфортно. Типа того, что каждый ест в любимом ресторанчике, в котором чувствует себя как дома.

Если я выживу в ближайшие день-два, мне следует начать отслеживать, где эти придурки любят устраивать свои кровавые развлечения. В один прекрасный день такая информация может мне пригодиться. Либо у меня составится список мест, которые приятно спалить. Я уже целую вечность не сжигал дома!

Двести девяносто девять. Триста.

– Готовы или нет, – пробормотал я, – но кто не спрятался, я не виноват.

Широким шагом я вышел из аллеи напротив склада, собрал свою волю в щит вокруг левой руки и вложил копье силы в правую. Адские колокола, как мне не хватает моего оборудования! Мэб вынудила меня учиться обходиться без него, но это не значит, что атака получится также хорошо. Мне не хватало моего защитного браслета. Не хватало жезла, мечущего молнии. Не хватало заговоренного защитного плаща. С этим инструментарием все прошло бы гораздо проще. Я мог бы лучше защитить себя с любой стороны, а дальность действия моих заклинаний заставила бы плохишей держать головы пониже. Но, чтобы создать новые инструменты, нужны недели, так что мне приходилось работать с тем, что было под рукой – проще говоря, с самим собой.

Мои щиты были бы такими же крепкими, но я бы не мог удерживать их долгое время и во всех направлениях – так что разгуливать в симпатичном комфортном пузыре силы, окружающем тело, увы, не получалось. Без браслета или подобного ему орудия я мог защищать себя только спереди, и лишь по нескольку секунд за раз. Мои атакующие заклинания были бы так же сильны, но сфера их действия значительно меньше, и, чтобы запустить их, требовались несколько долей секунды – иногда критически важных.

О, чувак, как же мне не хватает моих игрушек!

Склад был обнесен маленьким забором с пластиковым покрытием и колючей проволокой поверху. Напротив главного входа должны были располагаться ворота, но их снес с петель какой-то чокнутый хулиган, вовсе не похожий на меня, что бы там ни говорили свидетели в суде. Во всяком случае, с тех пор ворота так и не поменяли.

Слишком много открытого пространства. Я сделаюсь по-настоящему сочной мишенью. Что, кстати, имело смысл: настолько привлечь внимание к себе своей уязвимостью, чтобы некому было охранять заднюю дверь. Вот так влезать в паучье гнездо, может, и не самая гениальная идея, но до ночи Хэллоуина не больше часа, и умничать времени не оставалось.

Говорят: есть разница между безрассудством и безумием. Меня не особо привлекала мысль о том, что я могу зацепить ногой растяжку, допустим, противопехотной мины, поэтому прежде, чем войти внутрь, я сделал широкий взмах правой рукой, такой, словно пытался сбить кегли сразу на двух дорожках. Пробормотав «Forzare!», я выстрелил заклинание, сфокусировав освобожденную силу на том, что мне было нужно.

Энергия прошла по земле рябью взрывной волны, которая швырнула вверх пыль, гравий и куски битого асфальта. Точно так же она двинулась по земле до самого склада и остановилась у входных дверей с гигантским опустошающим грохотом.

– Скажите «кто там»! – заорал я в сторону склада, торопливо, пока пыль еще висела в воздухе, шагая вперед. Это давало возможность, пусть и с небольшой вероятностью, засечь любого из дружбанов Красной Шапки, что могли прятаться за завесой внутри.

– Слабо? Я вас, собаки, вызываю!

Я запустил еще один заряд силы в большие погрузочные двери на фасаде склада, с целью не снести их, но произвести как можно больше грохота. Что мне вполне удалось. Второе мощнейшее сотрясение заставило стальные брусья здания и металлические его стены загудеть, как огромный темный колокол.

– Разъяренный чародей, вот кто там! – заорал я. – У вас десять секунд на то, чтобы невредимыми выпустить моих друзей, или я, мать вашу, расплющу каждого из ублюдочной шайки-лейки!

Форы у меня было, может, с полсекунды, после чего пепельная фигура стрелой спикировала на меня, целя в глаза кривыми когтями. Я резким движением убрал голову, успев увидеть, как коршун поднимается с нижней точки своего пике. Он кувыркнулся в воздухе, взлетая, и все это время мерцал – и секунду спустя птица исчезла, а ее место занял один из Сидхе, разрезающий воздух в свободном падении, с луком и стрелой в руках. Он выстрелил в самый момент своего превращения, и я едва успел отбить стрелу щитом. Прежде чем начать падать, он завершил свой кувырок, снова обернувшись коршуном, потом взмахнул крыльями и продолжал подниматься в небо.

Адские колокола. Это смотрелось обалденно. Нужно серьезное владение искусством преображения, чтобы иметь при себе одежду и вещи, когда меняешь облик, но стрелок сделал это на раз плюнуть.

Я к чему веду: говорите о фэйри что угодно, но стиль у них есть. Не настолько безукоризненный, чтобы я не запустил еще один заряд силы в летающего лучника. Правда, промахнулся – и он улетел с издевательским криком.

И тогда я почувствовал не сильную, но довольно-таки ощутимую боль в левой ноге.

Я посмотрел вниз и увидел деревянный дротик для метания по мишеням, торчащий из моей голени. Он был вырезан вручную, идеально гладкий и ровный, с несколькими узкими полосками алых перьев. Я осмотрелся вокруг и успел заметить Красную Шапку над забором, окружавшим склад. Казалось, без малейших усилий он, сохраняя равновесие, разгуливал по отрезку колючей проволоки толщиной не более одной шестнадцатой дюйма.

Его рот растянулся в широкой улыбке маньяка. В одной руке Шапка держал короткую серебристую трубку, и когда мои глаза остановились на его лице, он поднес два кончика пальцев другой руки к губам, послав мне воздушный поцелуй, после чего бросился с забора вниз и исчез из вида.