Чтение онлайн

– Можно мне немного поговорить с вами наедине?
– спросила я.

Тут мамашу мистера Гаппи охватил такой припадок веселья, какого я в жизни не видывала. Смеялась она совершенно беззвучно, но при этом вертела и качала головой, прикладывала платок ко рту, искала у Кедди сочувствия, толкая ее локтем, рукой, плечом, и вообще так расшалилась, что ей лишь с трудом удалось провести Кедди через маленькую двустворчатую дверь в смежную комнату - свою спальню.

– Мисс Саммерсон, - сказал мистер Гаппи, - вы извините причуды родительницы, которая вечно заботится о счастье своего детища. Мамаша, правда, очень надоедлива, но все это у нее от материнской любви.

Я не представляла себе, что можно так густо покраснеть и так измениться в лице, как это случилось с мистером Гаппи, когда я подняла вуаль.

– Я просила вас позволить мне увидеться с вами здесь, мистер Гаппи, сказала я, - так как решила не заходить в контору мистера Кенджа: я вспомнила о том, что вы однажды говорили мне по секрету, и боялась поставить вас в неловкое положение.

Должно быть, я все-таки поставила его в неловкое положение. Никогда я не видела такого смущения, такого замешательства, такого изумления и страха.

– Мисс Саммерсон, - запинаясь, пробормотал мистер Гаппи.
– Я... я... прошу прощения, но мы, юристы, мы... мы считаем необходимым высказываться определенно. Вы говорите о том случае, мисс, когда я... я оказал себе честь сделать вам предложение, которое...

У мистера Гаппи как будто подступил комок к горлу, который он не мог проглотить. Молодой человек взялся рукой за шею, кашлянул, сделал гримасу, снова попытался проглотить комок, опять кашлянул, еще раз сделал гримасу, обвел глазами комнату и принялся судорожно перебирать свои бумаги.

– У меня что-то вроде головокружения, мисс, - объяснил он, - прямо с ног валит. Я... э...
– немножко подвержен этому... э... черт возьми!

Я молчала, чтобы дать ему время прийти в себя. И все это время он то прикладывал руку ко лбу, то опускал ее, то отодвигал свое кресло подальше в угол.

– Я хотел бы отметить, мисс...
– снова начал мистер Гаппи, - боже мой!., что-то у меня неладно с бронхами, надо думать... хм!., отметить, что в тот раз вы были настолько любезны, что отклонили и отвергли мое предложение. Вы... вы, быть может, не откажетесь подтвердить это? Хотя здесь и нет свидетелей, но, может, этак будет спокойней... у вас на душе... если вы подтвердите?

– Ну, конечно, - ответила я, - на ваше предложение я ответила категорическим отказом, мистер Гаппи.

– Благодарю вас, мисс, - отозвался он и, растопырив дрожащие пальцы, принялся мерить рукой стол.
– Это меня успокаивает и делает вам честь... Э... должно быть, у меня бронхит, не иначе!., что-то попало в дыхательное горло... э... может, вы не обидитесь, если я замечу, хоть в этом и нет необходимости, ибо ваш собственный здравый смысл, как, впрочем, и здравый смысл любого другого лица, помогает это понять... может, вы не обидитесь, если я замечу, что то предложение было сделано мною в последний раз... и делу конец?

– Так я это и понимаю, - ответила я.

– Может... э... всякие формальности, пожалуй, излишни, но так вам самой будет спокойнее... может, вы не откажетесь подтвердить это, мисс?
– спросил мистер Гаппи.

– Подтверждаю полностью и очень охотно, - ответила я.

– Благодарю вас, - сказал мистер Гаппи.
– Очень благородно с вашей стороны, смею заверить. Сожалею, что мои планы на жизнь, в связи с не зависящими от меня обстоятельствами, лишают меня возможности когда-либо вернуться к этому предложению или возобновить его в каком бы то ни было виде или форме; но оно навсегда останется воспоминанием, обвитым... э... цветами под сенью дружбы...

Тут ему пришел на помощь бронхит, и мистер Гаппи перестал мерить стол.

– Можно мне теперь сказать вам то, что я хотела, мистер Гаппи? спросила я.

– Почту за честь, смею заверить, - ответил мистер Гаппи.
– Я глубоко убежден, что ваш здравый смысл и ваше благоразумие, мисс... внушат вам желание говорить со всей возможной искренностью и прямотой, а посему не иначе, как с удовольствием, смею заверить, выслушаю всякое заявление, какое вы пожелаете сделать.

– В тот раз вы были так добры намекнуть...

– Простите, мисс, - перебил меня мистер Гаппи, - но лучше нам не переходить от недвусмысленных суждений к намекам. Я отказываюсь подтвердить, что намекал на что-нибудь.

– Вы сказали в тот раз, - снова начала я, - что желаете позаботиться о моих интересах и улучшить мою судьбу, начав расследование насчет моей особы. Вероятно, вы затеяли все это, узнав, что я сирота и всем обязана великодушию мистера Джарндиса. Итак, вот о чем я хочу попросить вас, мистер Гаппи: будьте так любезны, откажитесь от мысли принести мне пользу подобным образом. Я иногда думала об этом, особенно в последнее время, - с тех пор как заболела. И, наконец, решила - на случай, если вы когда-нибудь вспомните о своей затее и соберетесь что-то сделать в этом направлении, - решила прийти к вам и убедить вас, что вы ошиблись во всех отношениях. Ваши расследования не могут принести мне ни малейшей пользы, ни малейшей радости. Мне известно мое происхождение, и могу вас уверить, что вам не удастся улучшить мою долю никакими расследованиями. Может быть, вы давно уже бросили эту свою затею. Если так, простите за беспокойство. А если нет, прошу вас поверить мне и отказаться от своих планов. Прошу вас - ради моего душевного спокойствия.

– Должен сознаться, мисс, - отозвался мистер Гаппи, - что ваши слова плод здравого смысла и благоразумия, которые я в вас угадывал. Подобное благоразумие вполне успокаивает меня, и если я сейчас превратно понял ваши намерения, то готов принести исчерпывающие извинения. Но поймите меня правильно, мисс: я приношу извинения лишь в тех ошибках, которые мог совершить во время нынешних наших переговоров, - не иначе, - что подтвердят и ваш здравый смысл и ваше благоразумие.

Надо отдать должное мистеру Гаппи - он почти перестал вилять. Видимо, он теперь был искренне готов исполнить мою просьбу, и лицо у него стало немного пристыженным.

– Будьте любезны, сэр, - продолжала я, заметив, что он хочет что-то сказать, - позвольте мне сразу высказать все, что мне нужно сообщить вам, так чтобы к этому уже не возвращаться. Я пришла к вам насколько возможно секретно, потому что вы сообщили мне о вашей затее как о тайне, которую я твердо решила хранить, да и сохранила, как вам известно. Я уже говорила о своей болезни. Нет смысла скрывать, что если раньше я слегка стеснялась бы попросить вас о чем-нибудь, то теперь мне стесняться уже не нужно. Итак, обращаюсь к вам с просьбой и надеюсь, вы меня достаточно уважаете, чтобы ее выполнить.

Надо снова отдать должное мистеру Гаппи: он смущался все более и более и, наконец, сгорая со стыда и краснея, сказал очень серьезным тоном.

– Даю честное слово, клянусь жизнью и клянусь душой, мисс Саммерсон, что, пока я жив, я буду выполнять ваши желания. Ни шагу не сделаю наперекор. Хотите, могу поклясться, чтобы вам было спокойнее... Когда я в настоящее время даю обещание касательно предмета, о коем идет речь, - скороговоркой продолжал мистер Гаппи, должно быть повторяя по привычке юридическую формулу, - я говорю правду, всю правду полностью и только правду...