Чтение онлайн

– Будь на связи, тебе могут позвонить представители юнитологического канала и обговорить детали.

– Чего!? Вы дали им мой номер?

– Нет, настроили переадресацию с другого.

// ВНУТРЕННЯЯ ДИРЕКТИВА ЦЕРКВИ ЮНИТОЛОГИИ //

// КОД ДОСТУПА: NECRO-MESSIAH //

// ДЛЯ ГЛАЗ АРХИТЕКТОРОВ КОНВЕРГЕНЦИИ //

Братья, в связи с открытием правды, Конвергенция стучится в наши двери, но мы оказались не готовы. Криохранилища заполнены старыми и больными образцами, Генетический Банк требует свежего материала, а ряды адептов разбавляются сомневающимися.

Ситуация требует решительных мер. Начиная с этого цикла, вводится программа "Последний рывок". Все Храмы должны удвоить показатели по сбору биоматериала. Тех, кто не способен к добровольному переходу, следует мягко направлять - через усиленные дозы седативов в системе вентиляции молельных залов. Особое внимание детям адептов: их неокрепшая психика лучше поддаётся программированию, а клеточный материал обладает исключительной чистотой.

Сопротивляющихся ждёт честь стать первыми добровольцами в новых экспериментах по прямой нейронной интеграции с образами Маркера. Их жертва поможет ускорить наступление Схождения. Тех же, кто осмелится задавать вопросы, следует немедленно изолировать в камерах глубинного аудита, где наши специалисты помогут им обрести правильное понимание ситуации.

Помните: каждый адепт, не помещённый в криокапсулу к моменту Конвергенции - это предательство нашей миссии. Их тела всё равно растворятся в Целом, но без должной подготовки этот процесс принесёт им ненужные страдания.

Мы не мучители. Мы акушеры нового человечества.

Во имя пророка нашего Альтмана и грядущего Единства,

Верховный Архитектор Конвергенции

// СООБЩЕНЕ ПОДЛЕЖИТ АВТОМАТИЧЕСКОМУ УДАЛЕНИЮ ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ //

***

Филадельфия под крылом казалась мозаикой из стекла, бетона и света. Максим сидел в кресле частного челнока, разглядывая город будущего через панорамное окно. Высотки, светящиеся транспортные артерии, блеск неоновых огней, медленно ползущие рекламные голограммы... Всё выглядело красиво и одновременно холодно, чуждо.

На его лице ультратонкая биополимерная маска. Она слегка искажала черты, делая их менее запоминающимися: подбородок чуть массивнее, нос короче, кожа без привычных деталей. Подделка столь тонкая, что обманула бы и сканеры, и глаз. Для массового зрителя в эфире он был бы просто одним из тысяч: сдержанный, с обычной внешностью, не вызывающей лишнего внимания.

Легенда была простой, правдоподобной. Чем меньше лжи, тем достовернее. Его звали Евгений Серов, инженер-проектировщик из Москвы. Работал на субподряде у технического отдела одной из корпораций. Никаких громких дел, никакой политики, никаких путешествий по станциям. Его привезли якобы как представителя "скептиков" для участия в ток-шоу, где, по словам продюсеров, Даник собирался "ответить на вопросы общества". На деле - конечно, шоу было спланировано юнитологами, но это и нужно было государственным структурам: дать Данику пространство для речи, а затем раздавить на глазах у публики. Эффектно. Умно. И грязно.

С ним рядом сидел молчаливый оперативник военной разведки - коренастый мужчина, игравший роль его брата.

– Осталось недолго, - сказал охранник, слегка повернув голову.

– Ага. Еще немного и я снова стану звездой дня. Только вживую, - отозвался Максим. В голосе сквозило напряжение.

Их челнок плавно снизился и сел на крышу городской платформы "Филадельфия-Аэро". Через несколько секунд открылась боковая аппарель.

Платформа встретила их ледяным ветром и запахом мегаполиса: металл, пластик, электроника, еда. На краю площадки уже ждали двое. Мужчина и женщина - оба в дорогих пальто и с эмблемами юнитологической пресс-службы на лацканах.

– Господин Серов?
– вежливо поинтересовалась женщина с гладко убранными волосами.
– Мы рады вашему прибытию. Перелёт прошёл спокойно?

– Отлично. Насладился видами, -отозвался Максим.

– Ваш номер готов. Представители передачи подтвердили участие. Вас ждут завтра к 9:00, за вами заедет персональный транспорт.

– Благодарю.

Без лишних слов его проводили в закрытый электромобиль. Максим молча наблюдал за улицами сквозь затемнённое стекло, не давая виду, что анализирует происходящее.

Филадельфия будущего напоминала город-симулякр. Гладкие фасады, стерильные вывески, урны с встроенными сканерами отходов. И тут же - граффити, разбитые стекла на уровне первых этажей, бомжи, греющиеся у вентиляционных решеток. На перекрестках демонстранты. В основном юнитологи и бастующие рабочие. Некоторые с флагами, другие с громкоговорителями, читали изречения из юнитологических "священных писаний", превращенных в псевдобиблейскую прозу.

– Они стали смелее, -заметил охранник, приоткрыв затемнение стекла.
– Совершенно не боятся полиции.

– Или им позволяют, - отозвался Максим.
– А значит, завтра кое-кто собирается показать всему миру свою уверенность.

Они проехали мимо толпы, где мужчина с прорезанным лицом держал в руках табличку "тот, кто слушает Обелиск, слышит правду".

Максим сжал кулак.

Через несколько минут их высадили у отеля. Гостиница была хороша по стандартам XXVI века: минимум уюта, максимум безопасности. Голографические стены, электронные шторы, кровать с автоматической подгонкой под габариты спящего. Максим вошёл в номер, первым делом отключил освещение, подошёл к окну, посмотрел на свое отражение в тёмном стекле. В зеркале был другой человек. Инженер Серов. Гость из Москвы, который завтра попытается снова нагадить юнитологам.

Он знал, что Даник будет готов. Что ему предоставят слова, защиту, редакторов. Но у Максима было то, чего у Даника не было - личная правда. И иммунитет. К Обелиску, навязанным им иллюзиям и знание возможного будущего.

Завтра он если не выиграет, то точно не проиграет.

***

Фойе студии встречало псевдоуютом: теплый свет, нейтральные оттенки стен, приглушённая музыка в стиле "мягкий корпоратив". Всё это создавало иллюзию безопасности. Максим чувствовал каждую деталь вокруг, как разведчик в логове врага.

В центре зала стоял круглый стол с закусками - фрукты, тофу, конвертики из синтетического теста. У стены - стойка визажистов и стилистов, у другой - два охранника из частной фирмы, по виду обычные, но с характерной выправкой. Они явно знали насчет Максима, судя по подозрительным взглядам.

Тут появился Даник, неторопливо, с легкой улыбкой он направлялся к гостю

На экране, в записях, в отредактированных фрагментах передач он казался иным: харизматичным, собранным, почти совершенным. Но вживую был... живым. Лицо с легкой сеткой морщин, мешки под глазами, руки дрожат на полтона. Он староват, но пылает изнутри. Глаза - всё ещё фанатично убеждённые.