Чтение онлайн

"И этот тип скоро устроит восстание межзвездных масштабов. Может свернуть ему шею сейчас?"

– Господин Серов, -голос был мягким, как у тренера секты, встречающего нового адепта.
– Рад, что вы приняли приглашение.

– Признаться, я удивился, когда узнал о приглашении, - Максим подавил иронию.
– Обычно публичные диспуты вы проводите с теми, кто не может парировать. Или не хочет.

Даник не поддался на укол.

– Мы стремимся к открытому диалогу, - мягко сказак юнитолог.
– Мир нуждается в объединении, а не в конфликтах. Вы ведь тоже не сторонник насилия?

– Я не сторонник того, к чему приводит увлечение малопонятной инопланетной технологией, - сказал Максим, не меняя тона. Даник замер. Несколько журналистов и сотрудников, находившихся рядом, обернулись.
– Мне не повезло оказаться в эпицентре вспышки на Титане.

– Да, вы упоминали в предыдущем разговоре.

Максим сделал вид, что на секунду колеблется, будто не хотел поднимать эту тему, но передумал.

– Я был там. Не по своей воле, а в командировке. Как инженер, я выполнял аудит объектов на восточном энергоузле. Когда началось всё это… - он развёл руками.
– Пришлось бежать, прятаться, драться, выживать.

Теперь Даник смотрел на него иначе. Не как на очередного скептика, а как на свидетеля.

– Вам нелегко пришлось, -осторожно сказал он.
– Надеюсь, вам удалось эвакуироваться вовремя?

– Очевидно, -кивнул Максим.
– Но я видел достаточно, чтобы понять, к чему ведёт ваша религия. Не буду скрывать, юнитология лично для меня - скорее деструктивное явление.

– Наша вера здесь ни при чём, - мгновенно отозвался Даник.
– Мы с самого начала подчёркивали: происшествие на Титане - результат безответственных экспериментов EarthGov. А не следствие духовной практики.

– Странно, - сказал Максим, слегка приврав.
– Только вот люди, одержимые вашей "духовной практикой", бросались на других с криками о Единении. Один даже пытался прокусить себе вены, чтобы "вызвать свет Обелиска". Это как, нормальная практика?

На лице Даника на мгновение промелькнула тень. Он не ответил и в тот же момент их позвали в гримёрную. Ведущий эфира, невысокий латиноамериканец с идеально белыми зубами, улыбнулся обоим, поигрывая микрофонной клипсой.

– Господа, остаётся десять минут до эфира. Свет, микрофоны готовы.

– Прекрасно, -ответил Даник.
– Вера наполняет спокойствием.

– Не жалуюсь, -кивнул Максим.
– Будем говорить честно. Не зрелище, а разговор. Я пришел не хаять кого-то огульно, а попробовать разобраться.

– Именно, - поддакнул ведущий.
– Диалог цивилизаций. Не спор, а обмен взглядами.

"Обмен ударами."

Его посадили в кресло напротив Даника, между ними - округлый стол, за которым уже сидели двое других гостей: молчаливая учёная с Шанхайского гелиофизического института и мужчина с титулом "этический наблюдатель" из Международного Научного Совета. Формальность.

– Минута!

Максим чуть подался вперёд.

– Кстати, мистер Даник. Вы знали, что у некоторых некроморфов сохраняется остаточная моторика? Например, один пытался что-то написать на стене. Спираль. Одну и ту же, снова и снова.

Улыбка фанатика дрогнула. Максима заранее натаскали на то, как сбить оппонента с толку.

– Полагаю, вам показалось.

– Конечно. Всего лишь брызги крови, да?

– Пять. Четыре. Три...

Максим выпрямился. Лицо спокойно. Взгляд холодный, полная сосредоточенность. На фронте дома, на Титане было хуже, тут его никто пока не собирается убивать.

Голографические шторы в студии плавно растворились, открывая зрителям картинку - круглый стол, четверо участников, ведущий. Камера мягко двигалась по дуге, фокусируясь сначала на лице Даника, затем на Максиме.

– Сегодня у нас особенный эфир. В центре обсуждения - Обелиск, юнитология, трагедия на станции Титан и... вопросы, которые волнуют каждого. В студии: мистер Джейкоб Артур Даник, основатель Центра интегральной биофилософии Юнитологической Церкви.

– Благодарю, что позвали, - кивнул Даник.

– Доктор Ван Лэй из Шанхайского института гелиофизики...

– Доброе утро, - сухо сказала учёная.

– Этический наблюдатель от Международного Научного Совета - профессор Эмилио Ортега...

– Рад быть здесь.

– ...и наконец, -независимый гражданин, инженер-проектировщик из Москвы, Евгений Серов, которому посчастливилось выжить во время катастрофы Титане.

– Здравствуйте, - спокойно произнёс Максим. Он сидел прямо, руки сложены перед собой, лицо - нейтральное. Камера скользнула ближе, выхватывая его глаза.

– Начнём. Мистер Даник, - ведущий откинулся назад, придавая разговору дружелюбный тон.
– Вы уже высказывались о "божественной" природе Обелисков. Что ж, в студии сегодня гость, заявивший, что своими глазами видел результаты контакта с ними. Евгений...

– Спасибо, - коротко кивнул Максим. Голос - ровный, спокойный. Лицо - нейтральное, закрытое. Образобычный, не вызывающий. Так проще говорить вещи, от которых у других перехватывает дыхание.

– Итак, вы пережили вспышку на станции Титан?
– уточнил ведущий.

– Да. Я видел, что произошло после контакта с Обелиском. Видел, как это "возвышение" на деле означает массовую гибель. Видел, во что превращаются люди. Мужчины, женщины, дети.

– Нельзя судить целую парадигму по...
– начал было Даник, но Максим перебил его без агрессии, но жестко:

– По чему, мистер Даник? По почти миллиону погибших? По растерзанным семьям? Или по тому, что вы даже не скрываете: Обелиски приводят к трансформации. К Схождению. Уничтожению формы, личности, человечности.

– Это... непонимание, - с нажимом произнёс Даник.
– Вы смотрите на процесс глазами человека, не способного выйти за пределы привычного. Схождение - не смерть. Это переход. Мысли сливаются, тела становятся сосудом, отбрасываются ограничения. Это то, что эволюция требует. Как когда-то рыбы вышли на сушу, так теперь человек выходит за пределы биологии.

– А вот тут вы ошибаетесь, - спокойно ответил Максим.
– Потому что сравниваете процесс, движимый природой, с насильственным актом, смоделированным... кем-то. Обелиски - не часть естественного отбора. Они сконструированы. Они встраиваются в мир, подчиняют, переписывают биологию, психику, волю. Это не шаг в будущее. Это подавление.