Чтение онлайн

Мужчина смеется: холодно, зловеще и от души, потому как и надеяться на смел на столь удачную расстановку "пешек" в партии месяца. Стефан, почти что полностью обескровленный, уже минут пять как балансирует на грани жизни и смерти — очень трагично. Франческа, приложившая столько усилий к спасению миленькой блондинки, получила самый настоящий "удар в спину" от этой храброй особы, правда, не без его участия, конечно. Он мог представить, какова ее боль на вкус: металлическая, с кристаллами соли на губах, она расходится разрушительной волной вдоль всего тела, концентрируясь в самых незащищенных его участках. Она подчиняет себе все мысли, заставляет мечтать о смерти, растягивает время, для которого теперь существует лишь понятие вечности. Кажется, что это будет длиться бесконечно, потому как свет в конец тоннеля, райские сады и прочий бред, придуманный трусливыми людишками, всего лишь красочные байки. На самом деле вокруг тебя расстилается чернота, в зверином облике которой то и дело вспыхивают огромные красные круги — это постепенно умирает твое тело. Шаг за шагом…

Парень присаживается на корточки возле раненой девушки, с изяществом отталкивает от нее наглую девчонку, и совершенно не замечает, как та падает на пол, ударяясь головой обо что-то твердое.

— Больно, правда? — с интересом спрашивает он у Фрэнки, глядя на расползающиеся по ткани кровавые разводы. Глупая девчонка, по всей видимости, умудрилась как следует приложиться. Слишком много крови…

К его огромному сожалению, она не смогла ответить, сползая по стене еще ниже. Ноги…они уже не только перестали держать, но и не чувствовались вовсе.

— Банально, да? — продолжал засыпать ее односложными вопросами Дамон. — Умереть от руки человека, притом от удара собственной игрушки.

Фрэнки опустила веки, только чтобы избавить себя от вездесущей физиономии этого параноика. Ей уже с трудом удавалось расслышать его немного низковатый голос, что не могло не пугать. Неужели так бывает? Один недовампир или как там его, играючи может справиться с трехсотлетней ламией и пятисотлетним бессмертным?! Какими анаболиками его в детстве пичкали?

Не успела она хотя бы попытаться улыбнуться своим мыслям и невеселым шуточкам подсознания, когда боль в области живота стала просто невыносимой, но уже через секунду стихла. Совершенно.

— Я не знаю, почему это делаю, — ворвался в ее персональную темноту ласкающий полушепот. — Но ты мне определенно очень сильно понравилась.

Девушка захотела хмыкнуть в ответ, но не рискнула издать хотя бы некоторое подобие звука. Сейчас ее куда больше волновали собственные ощущения. Она чувствовала его Силу и плавилась от удовольствия под ее воздействием. Действительно, он не был вампиром. Лишь кем-то отдаленно напоминающим бессмертных, но со своими тараканами в голове, притом в самом прямом смысле. На детальный разбор мелькающих перед закрытыми глазами картинок у нее не хватало терпения, а вот голоса различить удавалось с легкостью. Фрэн не понимала, были ли это его мысли, или она путем неискоренимого любопытства сумела добраться до каких-то потаенных мест в душе этого склизкого типа, куда он предпочел прятать довольно интимные воспоминания.

— Черт тебя подери, Клаус! Неужели ты не в состоянии справиться с одним сопливым ребенком? — визжала молодая женщина. — Я не хочу его видеть!

— Катрина, — устало отозвался мужской баритон. — Он постоянно хочет видеть тебя, и с этим, увы, я не в силах бороться. Пойми, ему всего тринадцать лет. Наверное, это нормально для такого возраста.

— Да он весь ненормальный! — добавила децибел в голос собеседница. — Я прошу тебя, найди способ. Моя жизнь превращается в сплошной Ад рядом с этим сопляком. Господи! Ну за что?! За что мне это?! Я так люблю его, Клаус! Так люблю, и вынуждена целыми днями любоваться на эту жалкую пародию!

— Я не понимаю тебя, Катрина, — попытался вампир умиротворенным тоном добиться долгожданного спокойствия. — Зачем? Зачем убивать его?

— Он мне отвратителен! — затопала ногами девушка, теряя последние жалкие остатки самообладания. — Ты хоть знаешь, что это чудовище вытворило в последний раз? Он хотел внушить мне желание остаться с ним навсегда! Сначала просто уговаривал, а затем… — женщина задохнулась от негодования, видимо, в подробностях вспоминая тот вечер, о котором решила поведать другу. — Ты ведь сам рассказывал мне, будто у таких детей Сила открывается гораздо позже. Но у него она есть!!! Он в состоянии внушить вампиру что угодно! Понимаешь? ВАМПИРУ!

— И как же тебе удалось избежать его воздействия? — тоном искушенного знатока любознательности поинтересовался Клаус.

— Неважно, — заметно поубавила свой пыл мисс Пирс.

— Конечно, — высокомерно хмыкнул в ответ вампир. — Тем более что эти синяки уже давно зажили. Ты не считаешь, деточка, будто чересчур усердствуешь? В один далеко не прекрасный для тебя день, этот запуганный юнец превратится в одного из сильнейших полукровок современности и с удовольствием припомнит тебе свое детство. Кто ищет, тот всегда находит, моя дорогая, — философски подметил немец. — Ты жаждешь вытащить на свет отцовский характер, мечтаешь об убийственной жестокости, которую направишь отнюдь не в мирное русло, и когда-нибудь обязательно добьешься своего. В этом парне заложено неимоверное количество агрессии, которой еще не суждено выбраться на свет Божий. Но время так обманчиво…

— Не пори чепуху, — живо одернула его Катрина. — Он любит меня и никогда не посмеет…

— Видно, не одной мне…не повезло с мамашей, — фыркнула Фрэнки, когда очередной "сеанс" жесточайшего дебилизма подошел к концу.

— Сделай одолжение: оставь критику при себе, — едко попросил Дамон, сосредоточенно занимаясь ускоренным заживлением раны. — И перестань совать аккуратненький носик в чужие дела. Слышала когда-нибудь о негласных правилах этикета вампиров?

— О да, — с трудом выдохнула девушка. — К ним относ…ится, наверное, и наше с тобой своеобраз…ное знакомство. Ты всех женщин проверяешь…на…живучесть? А я-то облажалась, — невесело улыбнулась она, по-прежнему безуспешно пытаясь открыть глаза, чтобы иметь хотя бы отдаленно напоминающую реальность картину происходящего. Что он с ней делал? Оставалось лишь гадать, но ощущения были довольно приятными и немного необычными. Равномерное тепло, струящееся дымкой вдоль позвоночника, приятное покалывание в области груди и размеренное колебание перенасыщенного кислородом воздуха, поднимающего с пола микроскопические пылинки. Безусловно, вся эта гамма чувств была вызвана действием Силы, отдаленно напоминающей…

— Мы это исправим, сладкая, — довольно двусмысленно прошептал парень, крепко сжимая ее правую ладонь. — В следующий раз. Сейчас я играю слегка не по правилам, потому что так надо, но когда ты меня найдешь… — он мечтательно опустил веки, в мельчайших подробностях представляя себе эту милую и душевную встречу двух агрессивно настроенных созданий Ночи. Ничто так тяжело не заставляло биться сердце, как упоминание о разгневанной дамочке, жаждущей оторвать тебе голову тысячей иезуитских способов.

— Можно перебить твои…хм…красочные фантазии? — язвительно спросила итальянка после минутного "наслаждения" плодами его воображения, хотя на деле получилось больше похоже на жалобу. Голос был слишком слаб и непослушен. — Слово "месть" вряд ли…подразумевает под собой…секс.

— А вот эту мысль я советую тебе запомнить, — хитро улыбнулся вампир, заканчивающий не только с процессом исправления собственных ошибок, но и с образом милого кровососа в целом. — У меня уже приготовлена парочка опровержений. Поделюсь ими, когда у тебя найдется на это лишняя неделька-другая. Не скучай, детка, и как бы забудь поделиться об этой части нашей беседы со своим дружком. Папочке ни к чему такие волнения, да? Мы ведь должны беречь тех, кого любим! — весело добавил он, поднимаясь на ноги. И тут же замер от неожиданности, когда почувствовал, как ее ладонь категорически отказывается выпускать его пальцы из своего "плена". Он уже хотел поинтересоваться, не решила ли она проверить на совместимость таких два, казалось бы, разных понятия, как "секс" и "месть", но не успел подобрать достаточно ироничный тон.

— Не трогай Елену, — очень серьезно и в то же время без всяких угроз попросила Франческа. — Хочешь своенравную игрушку? Забирай меня. Поверь, ты об этом никогда не пожалеешь, а девочку…оставь в покое. Я была там, в гробнице, в день смерти твоей матери…и знаю, кто помог ей шагнуть под ультрафиолетовые лучики. И если ты ищешь виноватого, то прямо сейчас…можешь поздравить себя с достижением результата. Это была я, — без всякого стеснения соврала девушка и быстро поднялась на ноги, чтобы с достоинством встретить гнев "сынули". Кажется, до сего дня ей никогда не приходилось замечать, насколько самоубийственной бывает любовь. И неизвестно, кого из сладкой парочки она рвалась защитить в первую очередь: Елену, которая явно не заслужила ни одной из свалившихся на ее голову бед; или Дамона, за душевное спокойствие которого придется расплатиться ценой собственной жизни.