Чтение онлайн

Он остановился и осторожно продел кончик большого пальца ноги в хрупкую раковину. Быстро поднял ногу, чтобы отбросить раковину, но она осталась висеть на кончике пальца. Подогнув палец, он стащил раковину другой ногой. А затем, пойдя на известный риск, опустил пятку на бледно-лиловую раковину и раздавил ее быстрым движением. От острой боли прояснилась голова. Он подошел к Айрис и Джули.

— Вито! — со смехом закричала Айрис. — Вито, Вито, посмотри на себя! — Она стояла, прижав ладони к лицу, смеясь и крича на пределе своего голоса.

Он удивился, но улыбнулся в ответ на ее веселье.

— О, Вито, дорогой! Ты так забавно выглядишь! С этими длинными плавками, свисающими до колен, и маленьким пупком, стянутым в узел от холода. Ты похож на Махатму Ганди.

Вито засмеялся. В ее голосе слышалась любовь, вливавшаяся в его охлажденное морем и страхом тело, как теплый мед. Он смеялся и мотал головой, как собака, разбрызгивая в разные стороны холодные капли со своих кудрей.

— Ох, Вито, — сказала она, подойдя к нему и укутывая его большим полотенцем. — Ах ты бедный дрожащий малыш. Ты весь синий! Нет, ты положительно синий. — Она обняла его, растирая ладонями и интимно шепча ему на ухо.

— Сними эти смешные штукенции, — сказала она. — Сними их, пока ты не задохнулся до смерти.

— Где снять-то?

— Под полотенцем, глупый. Просто расстегни булавку, и они спадут. Никогда в своей жизни я не видела ничего более жалостного.

Джули стоял в нескольких ярдах, глядя на них, и улыбался. Он уже вытерся, а теперь причесывал свои тонкие волосы.

Вито расстегнул булавку и совершил маленький танец, раскачивая бедрами, пока тяжелые большие плавки не сползли к лодыжкам.

— Пойдем домой, — прошептал Вито, нахально положив голову на плечо Айрис, пока она продолжала растирать его.

— Пойдем, куколка, как только ты оденешься.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он. Настойчивость, прозвучавшая в его голосе, заставила ее откинуть голову назад и посмотреть на него. Он твердо повторил еще раз, прямо глядя ей в глаза: — Я сказал, что я хочу быть с тобой.

— Хорошо, дорогой, хорошо, — прошептала она и похлопала его по щеке. — Скоро. — А затем более громко добавила: — А теперь ступай за Джули и оденься. Я не хочу, чтобы ты стоял тут мокрый, ожидая меня.

Вито и Джули одевались в сумраке купальной кабины. Натягивая тонкие нитяные трусики, Вито увидел, какие они до смешного маленькие и пустячные, как носовой платок — по сравнению с раздувающимся изобилием трусов Джули. И все же он гордился их экономичностью. Он ощущал свое изящество и аккуратность по контрасту с неуклюжим излишеством более старого мужчины, решительное, сдержанное превосходство над нерешительностью и снисходительностью Джули.

— Я старею, — сказал Джули. Нагнувшись и тяжело дыша, он завязывал шнурки на ботинках.

— Ненавижу ботинки, — сказал Вито. — Они портят ноги. Знаете ли вы, что у индейцев никогда не бывает никаких хлопот с ногами? Это потому, что они всегда носили мокасы. Я ношу теннисные туфли. И зимой, и летом.

— И ноги никогда не мерзнут?

— Не-а. Я бегаю. Нужно двигаться, тогда сохранишь тепло. Чувствую себя великолепно. Вода — это что-то, а? Сейчас я могу съесть девять тарелок лазанье*.

— Как это в тебя войдет? — спросил Джули со смехом.

— Не беспокойтесь. Мой отец говорит, что я не ребенок, а аппетит с ногами и руками. Иногда я не ем весь день, а потом, ночью, съедаю все, что есть в доме.

— Твой отец хорошо готовит, а? Как все итальянцы, я полагаю. Они все понимают толк в еде.

— Я хочу научить Айрис готовить равиоли [2] , — сказал Вито. Он причесывался, стоя перед зеркалом и прекрасно осознавая, что легкий загар на щеках сделал его удивительно красивым.

— Вы будете весьма хорошими друзьями, — сказал Джули.

— Ага. Весьма хорошими. — Вито оторвал глаза от зеркала и взглянул на расческу.

Несколько мгновений Джули молчал, натягивая брюки и застегивая рубашку.

— Ну, это чудесно, — сказал он наконец. — Она славная женщина.

Вито не ответил.

— А ты славный мальчик. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Вито, который стоял на пороге кабинки. Он приоткрыл дверь и всматривался в мягкий летний свет. — У тебя все будет хорошо, — добавил Джули. — Да, сэр, у вас все будет хорошо.

— Мой отец говорит, что через год я начну мужать. Лучше, если это происходит медленно. Если быстро, то можно стать слишком рыхлым. А если раздаешься медленно, то остаешься крепким.

— Не беспокойся об этом, — сказал Джули рассеянно, потянувшись за галстуком. — Ты раздашься, как надо. Несмотря на то, что ты выглядишь очень забавным в моих плавках.

Вито пожал плечами.

— Я сделал это просто для того, чтобы доставить удовольствие Айрис. Вы же знаете, — засмеялся он, прикрывая свое смущение бравадой, вы же знаете, каковы женщины.

— Пожалуй, что да, сынок, знаю. — Джули отвернулся от зеркала, перед которым завязывал галстук, и посмотрел на Вито. — Если ты готов, то почему бы тебе не пойти к юной леди и не сказать ей, что она может одеться? Теперь все ясно.

— Ладно, — сказал Вито и направился к выходу. Но положив руку на дверную раму, на мгновение остановился. В приглушенном свете раздевалки Джули неумело пытался справиться с воротничком рубашки. Его лицо было расстроенным и серьезным. — Я хочу поблагодарить вас за это действительно прекрасное время.

— Оставь.

— Спасибо, — сказал Вито и пошел к Айрис, ощущая себя легким и упругим, как будто на каждом шагу он мог взлететь в воздух.

Во время долгого обратного пути в город Вито сидел впереди, изредка перебрасываясь фразами с необычно тихим Джули. Айрис дремала на мягких кожаных подушках заднего сиденья. Перед отправлением Джули стал серьезным, почти праведным. Он сказал, что хочет вернуться пораньше, чтобы можно было позвонить детям в лагерь. Его тяжелое лицо было в мрачных складках, являя, как подумала Айрис, другую сторону его характера, которую она редко видела и которую нашла в высшей степени привлекательной.