Чтение онлайн

— Знаешь ли ты, что я собираюсь сделать? — спросила она. Она смотрела на него, сурово прищурившись. Ее лицо было напряженным, но не злым. — Я собираюсь тебя изнасиловать, — сказал она, расстегивая его брюки. — Ты не возражаешь?

— Нет. — Он был немного озадачен, но его замешательство казалось самодовольным, шуточным по сравнению с ее настойчивостью.

— О Боже, — сказала она, лаская его, — если бы только у меня было такое, хоть разочек. Боже, как бы мне хотелось побыть мужчиной, один-единственный разок.

Вито пребывал в странном состоянии. Он больше не чувствовал ни страха, ни стыда, ни смущения. Только отчуждение. Он воспринимал ее старания с какой-то эстетической беспристрастностью, почти как зритель, знаток. Часть его сознания оценивала ее последние слова — почему? Что за удивительное желание! Хотел ли он, мог ли он когда-нибудь пожелать быть женщиной? Думал ли он когда-нибудь об этом? А другая часть его существа отмечала приятные, но не перехлестывающие впечатления, которые действовали на нервы. Сейчас он полностью владел собой, больше не был неуправляемым, и все его движения — искусные движения — подчинялись его воле, а не ее требованиям.

Наконец, несколько обескураженная его хладнокровием, но тем на менее глубоко возбужденная, все еще настаивая на подчинении, Айрис приподнялась и обняла его. Кто подчиняется? Он? Она? Она не была уверена.

— Ах! — он улыбался.

— Вот как, да? — лицо Айрис было ликующим, рассерженным, но и торжествующим. Пряди волос прилипли к ее щекам, и она казалась дикой, растрепанной.

— Ты похожа на цыганку, — прошептал он.

— Я тебе покажу цыганку, — сказал она, двигаясь с медленной, преувеличенной неистовостью. — Ну, а что ты теперь скажешь, а?

— М-м-м-, — протянул он, пытаясь обнять ее за талию.

— Ты думаешь, что ты супермужчина, да? — Она ускользнула от его объятий.

— Ага, — сказал он, — конечно. Он чувствовал, что его самообладание под угрозой, и понимал, что в следующее мгновенье подчинится ее атаке. Но он также понимал, что не хочет, совершенно не хочет быть завоеванным, лишенным своей силы, беспомощным. Он быстро приподнялся, перевернул ее и повернулся сам. Она нахмурилась и стала было возражать, но он прижался к ее губам, крепко обнял ее за плечи и держал так до тех пор, пока она покорно не обхватила его бедра ногами.

— Вот так! — сказал он, глядя в ее злые глаза. Улыбнулся ей ласково и покровительственно погладил по лицу, осторожно убирая волоски, запутавшиеся в ее ресницах. Она была глубоко взволнована этим проявлением любви, но не могла ответить на его улыбку, не могла до конца избавиться от раздражения. Чувствуя ее недовольство, он провел руками по ее телу, обнял ее и нежно ласкал до тех пор, пока она не подчинилась ритму его движений. Потом ее глаза благодарно закрылись. Она с улыбкой поворачивала лицо из стороны в сторону. Теперь он отдался ее нежному порыву, быстро, но — как он осознавал даже тогда — с трудом успокаиваясь по мере того, как ее движения становились все медленнее и медленнее, еще медленнее, а потом стихли совсем.

— Ох, Вито, — сказала она наконец. Не сказала, а слабо вскрикнула.

— Я тебя люблю, — прошептал он. В тот момент это была одновременно и правда, и ложь. Он чувствовал себя сильным — потому, что ощутил ее нужду и потому, что отомстил ей. Он был уверен в победе — и все же было так же и ощущение беспристрастности, почти отчужденности, которой он не знал раньше.

— Я люблю тебя, дорогой, — сказала она. Ее глаза были влажными, и она старалась закрыть их рукой. — Я не понимаю, почему это происходит. Мне не следовало бы плакать. Я никогда не чувствовала такого. Я не привыкла к этому — пять раз за последние два дня. Раньше так никогда не было.

— Я рад. Ты заставляешь меня гордиться собой. — Сейчас ему было легче, он успокоился. Это тоже было что-то новое, более богатое ощущение, чем раньше.

— Ох, Вито, — вздохнула она, вытирая мокрые глаза и отворачиваясь от него, — что мы будем делать?

— Что делать?

— Да. Ведь не может же так продолжаться. Это невозможно.

— Да? Почему? Что невозможно?

— Ну, мы не можем просто… Мой Бог, за последние три дня мы почти не выходили из квартиры. Мы больше никого не видели. Это просто смешно!

— Ты имеешь в виду, что я просто мальчишка.

— Нет, милый. — Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и коснулась его лица. — Не в этом дело…

— Замечательно. — Его голос был спокойным. — Ты хочешь выйти и с кем-то встретиться?

Она замолчала и посмотрела в его черные глаза. На его лице не было и следа обиды. Он казался спокойным. Неожиданно она почувствовала прилив удовлетворения. Обняла его за шею и притянула его голову к своему плечу.

— Ты знаешь, — сказала она, — самое забавное во всем этом — это то, что мне плевать на всех.

— Мне тоже. — Он поцеловал ее руку.

— Черт с ними. — Она помолчала. — Я хочу у тебя кое-что спросить, но ты только не сердись, ладно?

— Угу.

— Если я дам тебе денег, ты сводишь меня поужинать?

— Почему бы и нет?

— Ты правда не сердишься?

— Почему я должен сердиться? Если у тебя есть деньги и ты хочешь их потратить, это твое дело. Конечно, я могу взять пару долларов у отца, но, черт побери, этого не хватит. Кроме того, я бы скорее предпочел тратить твои деньги, а не его. Ведь так мы как будто бы вместе. — Он помолчал. — Почти как будто бы мы женаты.

— Что мне в тебе нравится, так это то, что ты ведешь себя совсем не так, как большинство других мужчин. Может быть, это потому, что ты итальянец — у тебя чутье лучше. Тебя многое просто не заботит.

— Ну, — сказал он задумчиво, — я ведь еще не настоящий мужчина. Черт, я просто парень. Понимаешь, какой смысл сходить с ума? Я ничего не могу сделать — мне ведь еще только шестнадцать.

— Кажется, у тебя тут кое-что есть, — сказала она, глядя на его жесткие черные кудри, ниспадающие на бледно-оливковую кожу шеи. — Мой маленький итальяшка, — сказала она.

— Полегче.

— О, ну ты понимаешь, что я имею в виду.

Она почувствовала, что он улыбается, уткнувшись носом в ее плечо.

— Мой маленький итальяшка, — повторила она и закрыла глаза.

Алессандро положил газету на колени и сдвинул очки на кончик носа, чтобы видеть, как Вито завязывает галстук. Голые ноги, широкая рубашка, которой можно было бы дважды обернуть его стройный торс… И все же Вито выглядел далеко не по-детски. Алессандро подумал, что Вито держится совершенно свободно. Он удивительно взрослый и мужественный. Как? Алессандро изумился — когда? Что за чудо, как такое изменение могло произойти прямо у него под носом! И это произошло не постепенно, это произошло сразу же, внезапно. За завтраком Вито лакал молоко, как маленький звереныш. Вечером он был молодым щеголем, красивым, улыбающимся, самоуверенным, собирающимся на рандеву. Алессандро покачал головой.