Чтение онлайн

8 октября 1941 г. уполномоченный Центрального казачьего союза в Болгарии, служивший в соборном храме г. Велико-Тырново священник Феодор Иванович Власенков обратился к русским священнослужителям с призывом подавать заявления о желании пастырского служения в России, характеризуя советскую власть как «жидо-масонскую». В его сильно политизированном послании говорилось: «Настал тот долгожданный и счастливый день, в который Господу Богу угодно было освободить наших страждущих братьев из-под ненавистного безбожнического коммунистического ига. Украина уже свободна, и доблестные германские войска со своими союзниками победоносно вступили в наши родные казачьи края… Но священнослужителей-то почти там нет. Всем нам памятны зверства большевиков над русским народом. Больше же всех от рук этих извергов — палачей пострадали наши казачьи края, лишившись своих храбрых воинов, Архипастырей и пастырей и почти всей казачьей интеллигенции за то, что казаки сумели честь свою защитить, протестовав активно против насильнической жидо-масонской власти. Если Господь Бог нас сохранил… то промыслом Божиим мы теперь снова предназначаемся для нашего дальнейшего пастырского служения нашим исстрадавшимся братьям в освобожденных краях»295.

Благочинный приходов Русской Православной Церкви за границей в Бельгии протопресвитер Александр Шабашев 6 декабря 1941 г. писал архиепископу Берлинскому и Германскому Серафиму (Ляде): «На всех жидо-масонствующих приспешников мне наплевать, среди которых первое место занимает Шаховской [служивший в Берлине архимандрит Иоанн], мать которого происходит от жида, и как бы он ни старался доказать свою непричастность к жидам, этого ему не удастся»296.

В оккупированной Югославии из церковных деятелей наиболее прогерманскую и антиеврейскую позицию занял редактор-издатель журнала «Церковное обозрение» Е.И. Махараблидзе. Уже в июне 1941 г. он с разрешения отдела пропаганды при командующем немецкими войсками в Сербии возобновил выпуск своего издания, и в июльском номере постарался свести старые счеты с Архиерейским Синодом РПЦЗ, опубликовав статью, написанную «в крайне неуважительном тоне не только к ныне здравствующим иерархам, но и к в Бозе почившим Святейшему Патриарху Варнаве и Блаженнейшему Митрополиту Антонию»297.

22 июня 1942 г. Е.И. Махараблидзе написал скандальную статью, в которой говорилось: «Прошел год, как поднят меч Правды на самого страшного врага всего человечества — коммунистический интернационал, разносящий по всему миру разъедающий душу человека чумной яд большевизма… Рушится великобританская империя; в судорогах корчится ее союзник красный дракон; в бездействии мечется “князь королевской тайны” — иудейская надежда Рузвельт. Вот три оплота общего врага человечества и его двухтысячелетней христианской культуры. И нынешний крестовый поход на заре второй годовщины должен уничтожить этот триумвират зла. И провидение Божие судит быть сему»298.

Через четыре месяца, в октябре 1942 г., Е. Махараблидзе в другой своей статье уже прямо обвинял Архиерейский Синод РПЦЗ в отказе поддержать немецкий поход в Россию: «Судья Вселенский избрал Своим орудием… Вождя германского народа — А. Хитлера, 22 июня 1941 г. поднявшего меч на сатанинскую власть и с того времени ставшего вождем человечества и спасителем его от красного коммунизма. И, казалось бы… исполнительному органу Собора, по нашему крайнему разумению, следовало бы в свое время благословить этот св. крестовый поход и обратиться тогда же к русскому народу с особым кратким, но вразумительным посланием, разъясняющим ему, что этот поход несет ему освобождение от оков беззаконников, и призывающим ополчиться на советскую власть и соединиться с германским оружием для окончательного уничтожения коммунизма и устроения нового и для всех народов Европы справедливого порядка. Но Синод здесь молчал, а там иерархи, по крайней мере, официальной церкви, призывали русских к молитве за победу сатаны…»299

В октябре 1945 г. в своем письме Московскому Патриарху Алексию, в ответ на призыв к воссоединению с Матерью-Церковью, Первоиерарх РПЦЗ митрополит Анастасий писал и о тех ошибочных иллюзиях, которые первоначально были у многих русских (в том числе священнослужителей РПЦЗ), в отношении немецких планов, прямо говоря, что эти иллюзии разрушило в том числе уничтожение евреев, которое однозначно осуждалось: «Нельзя, конечно, скрывать того общеизвестного факта, что истомленные безысходностью своего положения, доведенные почти до отчаяния царившим в России, возлагали надежды на Гитлера, объявившего непримиримую борьбу коммунизму. Этим, как известно, и объясняется массовая сдача русских армий в плен в начале войны; но когда стало очевидным, что он стремится на самом деле к завоеванию Украины, Крыма, Кавказа и других богатых районов России, что он не только презирает русский народ, но стремится к его уничтожению, что по его приказанию наших пленных морили голодом, что германская армия сжигала города и села; истребляла или уводила с собою их население; обрекала на смерть сотни тысяч евреев с женами и детьми, заставляя их заранее рыть для себя могилу; тогда сердца всех благоразумных людей обратились против него — кроме тех, кто хотел быть обманутыми»300.

Таким образом, в произведениях целого ряда представителей Русской Православной Церкви за границей, несомненно, присутствовал определенный антииудаизм, имевший политическое и религиозное содержание. Однако в идеях русской церковной эмиграции совершенно отсутствовал характерный для нацизма расизм. Холокост руководство Русской Православной Церкви за границей никогда не одобряло. Среди прихожан этой Церкви в Германии были лица еврейского происхождения, которые участвовали в движении Сопротивления. Например, Лиана Берковиц принадлежала к берлинской группе Риттмейстер организации Сопротивления «Красная капелла» (сотрудничавшей с советской разведкой). В 16 лет она начала участвовать в нелегальной работе, распространять листовки, но 30 марта 1943 г. оказалась арестована, а 5 августа 1943 г. казнена в Берлинской тюрьме Плет-цензее301 (следует упомянуть также, что один из прихожан РПЦЗ, Александр Шморель, имевший русско-немецкое происхождение, был казнен нацистами за участие в подпольной мюнхенской группе «Белая роза» и прославлен Зарубежной Русской Церковью в лике святых в 2012 г.). По далеко не полным подсчетам ученых Свято-Тихоновского университета «от нацистов, в том числе за спасение евреев, пострадал 21 представитель зарубежного русского духовенства»302.

И РПЦЗ в целом, и подавляющее большинство ее архиереев преследовали цель возрождения Великой России и воссоздания единой сильной Русской Церкви и уже поэтому находились в непримиримом противоречии и глубинной враждебности с нацистской Германией, преследовавшей цель порабощения народов России, хотя первоначально и питали некоторые иллюзии в отношении политики Третьего рейха. Известен лишь один явно прогермански настроенный архиерей Русской Православной Церкви за границей — митрополит Западно-Европейский Серафим (Лукьянов), который в послании от 22 июня 1941 г. приветствовал вторжение немецких войск в СССР, но и он в своем «Плане организации высшей церковной власти Православной Церкви в России» от 9 сентября 1941 г., отправленном германским ведомствам, писал: «Для восстановления России необходимо сразу после свержения советской власти и образования национального русского правительства организовать единую высшую церковную власть Православной Церкви»303.

Тогда этот митрополит не подозревал, что никакого создания русского правительства нацистское руководство допускать не собиралось. В дальнейшем и у митрополита Серафима по мере узнавания правды наступило отрезвление и раскаяние (в 1945 г. он перешел в Московский Патриархат). Уже к 1943 г. Владыка передал практическое руководство митрополичьим округом в руки своего ближайшего помощника — англофильски настроенного протоиерея Василия Тихоновича Тимофеева (настоятеля кафедрального Знаменского храма в Париже, члена Епархиального совета и благочинного приходов РПЦЗ в Парижском районе)304, дочь которого была заключена нацистами в концлагерь. Указом митрополита Серафима от 28 мая 1942 г. отец Василий был возведен в сан протопресвитера «за особо ревностное служение Церкви Божией», что не было утверждено Архиерейским Синодом РПЦЗ1.

Этот священник к лету 1943 г. крестил шесть юных евреев без предварительного оглашения, только окропив водой, спасая их, таким образом, от уничтожения. Митрополит Берлинский и Германский Серафим (Ляде) в своем письме Первоиерарху РПЦЗ митрополиту Анастасию (Грибановскому) от 18 июля 1943 г. сообщал, что Владыка Серафим (Лукьянов) на словах является антисемитом, но фактически ничего в этом плане не делал, а о. Василий Тимофеев крестит евреев, и даже одному выдал свидетельство об арийском происхождении2. По поручению Архиерейского Синода, в связи «с нестроениями в Западно-Европейском митрополичьем округе», митрополит Серафим (Ляде) с 1 по 6 июня 1943 г. ездил в инспекционную поездку во Францию и в своем отчетном докладе Синоду от 4 августа отметил: «Поведение прот. Тимофеева и в других случаях более чем странное… уже во время взятия Парижа германскими войсками он крестил 6 молодых евреев без предварительного оглашения и простым окроплением. Почти все лица, с которыми я говорил… считают его англофилом, причем он якобы даже и не скрывает своих симпатий к Англии»305. В докладе предлагалось уволить отца В. Тимофеева от настоятельства в Знаменском храме и вообще перевести его из Парижа.

Несмотря на письмо Владыки Серафима (Лукьянова) о невозможности этого, 9 ноября 1943 г. Архиерейский Синод все же постановил переместить отца В. Тимофеева в Брюссель, а на его место в Париже назначить протопресвитера Александра Шаба-шева306. Однако митрополит Серафим и после этого не уступил, сохранив своего помощника на посту настоятеля кафедрального Знаменского храма.

К счастью, отец Василий остался жив, однако другой ближайший помощник Владыки Серафима (Лукьянова), настоятель храма Воскресения Христова в г. Виши, епархиальный миссионер Западно-Европейской епархии РПЦЗ, назначенный 17 февраля 1942 г. уполномоченным митрополита в неоккупированной зоне Франции, доктор богословия протопресвитер Андрей Иеремеевич Врасский307, участвуя в движении Сопротивления и спасая евреев, погиб. Летом 1941 г. отец Андрей создал и возглавил Православную Миссию в Европе (с центром во французском городе Герете), в конце года он по поручению Владыки Серафима под видом французского инженера совершил миссионерскую поездку на оккупированную немцами территорию Украины.

Из этой поездки пастырь вынес негативные впечатления о германской церковной политике. Так, 19 января 1942 г. он выпустил сообщение Православной Миссии, в котором писал о преследованиях немцами Православной Церкви в занятых областях России, утверждал, что «большевизма в России больше нет» и т. п. В своих письмах знакомым (в частности, А.И. Ладыженскому) протоиерей А. Врасский сообщал, что митрополит Серафим (Лукьянов) выражает сожаления о выпуске им послания от 22 июня 1941 г.308