Чтение онлайн

– Нет, вы видели? – снова взвилась Энджела.
– Вот посмотрите, змею пригрели на шее. Тебе не стыдно, тварь, а?

Ксюша все слышит как бы издалека. Что можно ответить? Что СМС звучат странно двусмысленно? Ни одного слова «мама», «сынок». Как так получилось? Мысли словно кисель, ничего не понятно, соображает с трудом. Посмотрела на Кирилла. Стоит с застывшим лицом и на нее даже не смотрит. А рядом продолжает шуметь эта курица.

– Девочки, вы видите, что творится. Она с Кириллом тут шуры-муры крутит, а сама другому мужику пишет о любви. Солнце мое, мальчик мой. Надо же какие нежности. Кирилл, ты думал, что понравился ей? Да таких гадюк еще поискать!

– Заткнись, – голос Кирилла заставил Энжелу замолчать, настолько он был ледяным и требовательным. – Оксана? Тебе есть, что сказать?

Что прям здесь и сейчас? Хотя бы уведи отсюда! Хочется крикнуть, но горло свело судорогой, воздух для дыхания едва проходит. Мозги итак не работают, а тут еще дышать не чем. Сосредоточится, иначе можно в обморок хлопнуться. Дыши, Ксюша, дыши. Потом будешь страдать. Сейчас надо дышать. Его глаза, как две льдинки. Лицо закаменело. Жесткий и непреклонный, кажется, так писали о нем в прессе. А что она может сказать? На нее направлены десятки глаз и в каждом обвинение, разочарование, осуждение. Камера, смотрит прямо на нее. Вы издеваетесь? Еще и на весь мир каяться? Нет уж. Оксана Сергеевна заставляет ее дышать, но даже ей плохо. Случилось то, чего она больше всего боялась – грандиозный скандал. Что будет, если раскрыть личность Дани? Все что угодно. Остается надеяться, что Кирилл очнется и поговорит с ней без лишних свидетелей.

– Молчишь? – Его взгляд наполняется каким-то чувством не хорошим, и вместо льда, горячая, жгучая… ненависть? Ксюша отшатнулась.

– Ты не правильно понял, - наконец сумела выдавить сквозь, сковывающий ее ужас.

– Не правильно? Скажи мне, ЧТО ЗДЕСЬ МОЖНО ПОНЯТЬ НЕ ПРАВИЛЬНО? Тебе не кажется, что это слишком банально даже для тебя, а малыш? – последнее слово он буквально выплюнул, как какую-то мерзость. Ксюшу передернуло. Холодно. Как же холодно.

Она позволяет себе один жалобный взгляд. Никакой реакции. Презрение, леденящее душу, и не единого шанса на помилование.

Отворачивается от него. Потому что видеть такое в любимых глазах опасно для здоровья. Поверил в самое худшее. Теперь перед ней Кирилл Александрович Одинцов в боевой ипостаси, в той которую видят конкуренты, соперники и враги. И она в данный момент один из них – враг.

– Оправдываться даже не попытаешься? – выражение лица, голос и сам вопрос убивают своей жестокостью. – Жаль, послушал бы. Черт! Оксана! – неужели срывается? – Последнее сообщение написано ВЧЕРА! ВЧЕРА! Не три дня назад, не неделю. ВЧЕРА!

Ксюша смотрит на море и молчит. Он хватает ее за подбородок рукой и поворачивает к себе. И отталкивает, натыкаясь на пустой взгляд.

– Скройся с моих глаз, иначе я за себя не ручаюсь.

И тут Оксану Сергеевну срывает. Слишком унизительно, слишком обидно.

– Значит, не ручаешься, да? И что ты сделаешь? Убьешь?

– Заткнись, с…! – процедил он, хватая ее за хрупкую шейку. – Замолчи или я это сделаю.

Она смотрит ему прямо в глаза, не показывая и доли страха, сковавшего тело.

– Делай! – его рука сжимается сильнее. Ярость, ревность, боль, обида – все смешалось в душе. Глаза застилает красная пелена, и Кирилл уже не видит мольбы в ее взгляде, мольбы не убивать их любовь.

Когда девушка начала задыхаться и хрипеть, окружающий мир, наконец, пришел в движение. Стоящие рядом люди отмерли и схватили Одинцова, пытаясь разжать его пальцы.

Последней мыслью было то, что, наверное, после ее смерти Кирилл все же узнает правду о Дани и не бросит его.

Филу пришлось буквально выбить душу из Кира, чтобы вырвать из его рук Оксану. Ударил в живот, откидывая подальше. Девушка, можно сказать, выпала из его ослабших рук, и к ней бросились подруги. На палубе буквально сразу появился медик, которого привлекли к осмотру.

Одинцов лежал на палубе, стараясь отдышаться. От удара под дых и от состояния аффекта. Вот значит, как это происходит. Когда он чуть пришел в себя, его тело сотрясала крупная дрожь. Посмотрел в сторону Оксаны. Там слишком много народу, ничего не видно. Жива ли?

– Фил! – голос хриплый и безжизненный. Больно, как же больно. – Я ее не убил?

Сказав, осознал. Схватился за голову. Нет, только не это.

– Жива, - вздох облегчения. – Еще бы немного…. Ты совсем охренел?

– Фил, почему ты меня раньше не вырубил? Чего ты ждал? А если бы…

– Поверить не мог, ступор какой-то…

Кирилл закрыл глаза. Пустота. И кажется навсегда.

Глава 26

Следующую неделю Кирилл пил. Беспробудно и жестко. К обеду его еще успевали заснять адекватным, тогда как сутра и вечером это было не реально. Пил, разумеется, с участницами, они были этому весьма рады. Энжела, Пэм, Лина и Саша.

Фил и Маша переживали. Что он пытается залить виски и коньяком? Обиду и предательство? Свою разбитую любовь? Или то, что едва не убил ее своими руками?

Погода была под стать. Штормило. Темные жуткие тучи. Бросили якорь.

Оксана три дня находилась под наблюдением медика в отдельной каюте в медотсеке. Рядом чаще всего была Маша. Потом, все также под наблюдением, но отпустили к себе. Шея болела беспощадно. Глотать и есть сложно. Снаружи синяки в форме его пальцев. Разговор тоже давался с трудом, голос охрип. Но врач делал хорошие прогнозы – скоро все заживет.

Самое неприятное, все считали ее виноватой. Ее чуть не убили, она же еще и плохая. Сама виновата.

Да, виновата, но не на столько.

Приходил Фил с попыткой выяснения правды.

– Ты ведь понимаешь, что натворила? – спросил он крайне серьезно. – Зачем взяла мобильник с собой? Это запрещено договором, в курсе?

– Мне нужна связь с домом, - прохрипела в ответ.

– Связь с домом? – Фил едва не закричал.
– Ты это называешь связью с домом?

Ксюша зажмурилась. Нет, она пока не готова ничего объяснять. Мало того, что горло постоянно болит, еще и голова ватная. Ни одной трезвой мысли. Обида, одиночество, полный раздрай. Завтра, она подумает об этом завтра. Пока что слишком мерзко на душе и ощущение безвыходности.

Рассказать правду? Сейчас, когда она столкнулась с настоящим Одинцовым? Жестоким и способным на все? Ни за что. Скорее всего на ближайшее розовой церемонии ее отправят домой и хорошо.

– Оксан, я думал, мы подружились… ты можешь хотя бы мне сказать, в чем дело? Не верю, что будь у тебя любовник в России, ты бы завела роман с Киром. Мы же все видели, чувствовали. Между вами все было по-настоящему.

Ксюша горько покачала головой.

– Ты не веришь, а он поверил, - опять просипела она. Ни единого сомнения. Поверил бредням этой дуры и вынес вердикт – смерть. Жестоко. Он вынес мне смертный приговор.