Чтение онлайн

В первый момент мог лишь смотреть, не веря, что действительно она, что жива. Потом разглядел ее плачевное состояние: волосы спутались, бледная, на лбу испарина, под глазами темные круги, губы сухие и потрескавшиеся. Сердце защемило. А самое жуткое – взгляд, растерянный, расфокусированный, болезненный. В нем радость и страх одновременно. Главное, не спугнуть. Когда обнял, расплакалась, как маленькая девочка и вцепилась так, будто он ее единственное спасение. До сих пор держит. В машине Фил за рулем и Маша рядом, обеспокоенно оглядываются, но Кир дает им знак молчать. Ее состояние пока не понятно.

Харпер все понял и направился в больницу. Кир всю дорогу успокаивающе гладил волосы, плечи. Ее перестало потряхивать как в самом начале. Но горячка продолжалась. Притихла, сидит, а руки все также не расслабляются. Что с тобой случилось, малыш? Раскаяние накатывало волнами. Как и все последние дни не мог ни о чем другом думать. Пока искали ее, сто раз умер. Бесконечное, не проходящее чувство вины.

Оксане пискнула в его руках, Кирилл сообразил, что сжал ее слишком сильно. Заставил себя немного расслабиться. Все, она рядом, жива. Это главное. Поцеловал в макушку. Не важно, что запах не приятный, все не важно. Жива. Облегчение накрыло с головой. Кир откинулся на сиденье. В глазах защипало. Тихо, еще не хватало слезу пустить. Все хорошо, в который раз повторил себе.

Подъехали, наконец, к больнице. Кирилл вышел вместе с ней на руках.

– Хорошая моя, слушай, сейчас тебя заберут доктора, меня пока не пустят, - ее пальцы задрожали, собрали его футболку в кулак, - тише, тише. Слушай меня, они тебя посмотрят, сделают анализы и положат в палату, а там и меня пустят. Хорошо? Ты не будешь пугаться? Я буду все время рядом. Просто ты меня пока не увидишь. Будешь хорошей девочкой?

Оксана кивнула.

Зашли внутрь, и ее сразу увели, видя плачевное состояние.

Кирилл занялся вопросами оформления документов. Фил звонил Виктору, сообщая о случившемся.

– Страховка есть? – медсестра регистратор плохо говорила по-английски.

– Нет, я полностью оплачу лечение. Ни на чем не экономьте. Платную палату. Все самое лучшее.

Вышел доктор, и Кир объяснил, что случилось. Точнее то, что сам знал. Тот кивнул и без слов удалился. Появился через час. Сухим тоном выдал:

– Сильнейшее нервное и физическое истощение. Ангина на фоне недавней травмы шеи и гортани. Лихорадка. Беременность сохранять будем?

– Что?! – из Кирилла будто сразу весь воздух выбили. Фил, стоявший рядом, придержал за плечи, не давая упасть.

– Если беременность сохраняем, то совершенно другие препараты. Антибиотики более щадящие для плода.

– Простите, мы не знали, что она беременна, - объяснил Филип.

– Понятно. Беременность две-три недели. Так что?

– Однозначно, сохраняем. О чем разговор? Это же мой ребенок. – Кирилл не сомневался в ответе. И все же был ошарашен. Он никогда не заслужит ее прощения. Виноват по всем фронтам. По гроб жизни не расплатится. Она его убьет, когда узнает. И что за идиоты ей попадаются в этой жизни? Один сделал ребенка за одну ночь. Теперь второй. Но он-то никогда их не бросит. Ни Оксану, ни Даню, ни этого ребеночка. Надо же, он станет отцом!

Кир присел в ближайшее кресло. Только бы со здоровьем все было хорошо, и на ребенке никак не отразились все нервные переживания.

Часа полтора – два они просидели в коридоре, ожидая новостей. Потом вышла пожилая медсестра.

– Есть среди вас Кир? Уже битый час зовет, нервничает, а ей нужно спокойствие. – Одинцов подскочил. – Иди, успокой свою сеньориту.

Кирилл вошел, едва слышно приоткрыв дверь. Лежащая на постели девушка встрепенулась. Бледная, но уже более менее чистенькая. Пока температура не нормализуется, мыть не стали, убрали грязь и запах.

Ее глаза поймали его и не отпускали. Кир забыл обо всем, кроме того, что любит.

– Ты пришел?

– Конечно, моя хорошая, я же обещал. Ты не сильно ругалась? Тебе нужно отдыхать и набираться сил.

– Ты не уйдешь? – голос у нее слабенький-слабенький.

Кирилл взял кресло для гостей и подвинул ближе к кровати.

– Нет. Посижу с тобой, а ты спи хорошо? – он взял в руки ее пальчики, почти прозрачные. Погладил, потом поцеловал. В итоге прижался лицом к ее ладони.

– Я люблю тебя, девочка моя.

Оксана удовлетворенно вздохнула, переплела их пальцы и уснула. Кир так и сидел несколько часов, забыв о времени. Пока сам не задремал.

Проснулся от того, что руку буквально вырвали, и послышался ледяной голос:

– Одинцов, ты что тут делаешь?

Спросонья не сразу понял, в чем дело, хлопал глазами.

– Да как бы с тобой сижу, малыш. Ты что-нибудь помнишь?

– Не называй меня так никогда, - Оксана едва не зашипела. Ее губы искривились в презрительной усмешке.

– Что так? – Кирилл никак не мог сориентироваться. И как понимать?

– А что не так? После того, как в последний раз ты выплюнул «малыш», - она попыталась повторить его интонации. Она абсолютно права. И назад ничего не вернуть. – Я плохо помню, почему я здесь оказалась, не просветишь? Я так понимаю, в больнице?

Кир сжал зубы. Терпение. Сейчас не время выяснять отношения. Ей нужно восстановиться, успокоиться, потом все.

– Ты сбежала, мы искали тебя три дня, нашли в очень плохом состоянии.

Девушка кивнула и отвернулась. Что творится в ее головке? Всего пару часов назад отпустить его не могла, а сейчас ощетинилась, как ёжик. Что если не сможет его простить?

– Одинцов, слушай меня. Не хочу тебя здесь видеть, понятно? Делай что хочешь, но не появляйся. Я бы предпочла тебя не видеть никогда, увы, понимаю, что невозможно. А пока давай. Гуляй.

Кирилл не стал спорить. Поднялся и последний раз окинул ее взглядом. Покачал головой, вряд ли это выздоровление, слишком она напряжена, испарина на висках, черты лица заострились, а под скулами едва заметны желваки. Ей тяжело дается такой тон, значит, ещё не все потеряно. Ждать.

– Поправляйся быстрей, моя хорошая, я больше не буду тебе мешать.

Кир вышел и уже не видел, как она сжалась в комок, стараясь не рыдать. И нет никакой Оксаны Сергеевны. Только Ксюша тихо плачет, мечтая о теплых руках и глазах цвета моря. И что на нее нашло? Зачем выгнала, ведь было так хорошо. А он сказал, что больше не придет и в его взгляде столько горечи и столько тепла, которое ей так нужно. Без него морозно, без него леденеет душа. Вернись…

Не вернулся. Как и обещал. За все две недели, проведенные в испанской больнице. Врачи делали все возможное и невозможное для восстановления ее организма. А также по сохранению беременности. Последнее обстоятельство крайне напрягало Оксану Сергеевну – уж больно рьяно они этим занимались. Похоже, тут не обошлось без участия одного гада. О том, что тот уже в курсе, догадалась по обрывкам разговоров.