Homo
Шрифт:
При этом осознание богами своей зависимости от фантазий и веры, создавших их людей, привело к тому, что им пришлось бороться не только за свое существование как таковое, но и за сохранение постоянства своей духовной и физической ипостаси.
В сражении за свою паству богам приходилось прибегать как к уговорам (“Если вы будете поступать по уставам моим и заповедям моим, будете хранить и исполнять их, то я дам вам дожди в свое время, и земля дает произрастания свои, и деревья полевые дадут свой плод”), так и к угрозам (“Если вы не послушаете меня… то я поступлю с вами так: нашлю на вас ужас, чахлость и горячку…”, Исход, 36, 3-13). Причем, предостережения эти не оставались пустым звуком, судя по истреблению колена Вениаминова (книга Судей, 19-20) или по уничтожению даже самой памяти об амаликитянах (Исход, 17, 8-14).
Проведение подобных карательных экспедиций значительно затруднялось из-за отсутствия у богов, как мы уже говорили, телепатических способностей, которые могли бы позволить четко отделить инаковерцев отсвоих приверженцев. В качестве своеобразного знамения (опознавательной метки) использовался, например, обряд обрезания у древних евреев (Бытие, 17, 9-13) или нанесение меток на дома наказуемых или сторонников, как было это сделано во время египетского плена для тщательного истребления всех древнеегипетских первенцев (“И пусть возьмут от крови его (пасхального ягненка) и помажут на обоих косяках и на перекладинах дверей в домах, где будут есть его… А и в сию самую ночь пройду по земле Египетской и поражу всякого первенца—от человека до скота и над всеми богами египетскими произведу суд. Я господь”, Исход, 12; 7, 12-13).
Вероятно, подобные трудности вызвали потребность в более тщательном подходе к этой проблеме, которую, в конце концов, оказалось удобнее решать руками самих людей. Ведущим руководством подобного рода можно считать обращение христианского бога к своим приверженцам: “И сынам Израилевым скажите - кто будет злословить бога своего, тот понесет грех свой. И хулитель имени господня должен умереть, камнями побьет его народ ” (Левит, 24, 13-16).
Особую трудность представляло для богов сохранение своей, пусть и не зависящей от них самих внешности и индивидуальности, которая могла сравнительно легко измениться при перемене представлений верующих о тех или иных качествах своего божества. Вот почему так тщательно скрывался лик бога от смертных, вот почему во всей Библии нельзя найти ни единого описания внешности Бога, даже у тех, кто по примеру Иакова заявлял: “Я видел бога лицом к лицу” (Бытие, 32, 30). Этой же цели служило и специальное предостережение: “И потом сказал он - лица моего нельзя тебе увидеть, потому что человек не может увидеть меня и остаться в живых” (Исход, 133, 20-33).
Исходя из вышеприведенных доказательств понимания богами своей зависимости от человечества, далеко неоднозначной представляется и фигура титана Прометея, вручившего людям огонь только после свержения титанов богами новой формации. Его участие в развитии человеческого интеллекта могло быть вызвано не столько гуманистическими воззрениями, сколько надеждами на телепатическую поддержку людей в его кампании против Зевса, а также желанием сохранить свою внешнюю и внутреннюю целостность. К несчастью для Прометея, яркие представления о его деятельности, широко распространившиеся среди населения Древней Греции, действительно удлинили продолжительность его существования, но тем самым удлинили и срок мучений, назначенных для него победившим Зевсом.
Значительную сложность для института существующих богов представляло прогрессирующее повышение человеческого интеллекта с соответствующими изменениями этических и эстетических понятий, приводящее к изменению вкусов и взглядов на события прошлого и настоящего. Те качества и свойства, которые казались в недавнем прошлом прекрасными и прогрессивными, быстро становились сначала не соответствующими духу времени, потом не пригодными к употреблению, а вскоре уже шокирующими и, что было еще опаснее, вызывающими смех и осуждение.
Опасность для богов подобного свободомыслия, к тому же не поддающегося никакому прямому контролю, заключалась в возникновении общественных пристрастии к более современным богам своих соседей (см. историю возникновения христианства в России и в Болгарии) или в телепатическом формировании принципиально новых богов, включающих и некоторые черты своих предшественников (заимствование христианской религией атрибутов и реалий у древнеегипетского Озириса, сюжета о непорочном зачатии - из греческого мифа о Данае и т.п.).
Более высокий интеллект вновь возникших богов позволял им правильно оценивать эту опасность и противопоставлять ей те или иные достаточно эффективные меры. Наиболее удачными, пожалуй, можно считать преобразования, осуществленные единоначальным богом иудейской религии. Обладавший далеко не ангельским характером, Иегова (вспомните только те испытания, которыми он наградил свой избранный народ) сумел совершить своеобразное саморасщепление и создал идеальнее, с его точки зрения, духовное подобие - Иисуса Христа, воплотившего саму кротость и предназначенного для завоевания общечеловеческой популярности. Более того, подобное мероприятие было с блеском повторено им, спустя несколько лет, в лице пророка Магомета, правда, уже с другими, более соответствующими ближневосточному региону установками.
Менее удачной оказалась операция по стимулированию религиозного фанатизма в средние века, которая, по замыслу создателя, должна была увековечить умственный застой человечества, а, следовательно, и неограниченность власти существующего бога. Относительность пользы данного эксперимента, обусловленная несовершенной системой божественного планирования и прогнозирования, проявилась в том, что жертвами кампании по борьбе с инакомыслящими стали, в первую очередь, лица с высокими парапсихологическими способностями, получившие в те времена прозвища ведьм и слуг сатаны, а их гибель на кострах инквизиции не могла не привести к резкому снижению общей телепатической активности человечества,
Формирование же в центральной нервной системе религиозных фанатиков очага стойкой ирритации, не допускающего никакой коррекции даже путём гипнотического вмешательства, привело к полной потере божественного контроля. Что привело, с одной стороны, к возникновению так называемого религиозного реформизма с формированием большого количества новых разновидностей старого бога (боги протестантов, лютеран, кальвинистов т.д.) и, следовательно к распылению божественной силы, а с другой стороны, в прогрессировании атеизма и возникновении культа человека и человеческого, заложивших основы новой эпохи -эпохи человеческого разума.
К моменту открытия доктора Трунечека деактуализация богов была практически закончена, но остатки различных верований и суеверий, сохранившиеся даже у самых высокоразвитых народов, вызвали в условиях нарастания парапсихологической активности новую вспышку всеобщей религиозности населения, стимулированную появлением мессий и демонстрацией чудес. Возникла реальная возможность повторного формирования специфической субнадстройки над человеческой цивилизацией, обладающей к тому же практически неограниченными возможностями и значительно большим, чем прежде, интеллектуальным потенциалом. К счастью, усилия правительств по обузданию и предотвращению создания новых сверхсуществ соединились с усилиями отдельных граждан, у которых вера в чудеса оказалась основательно подорванной появлением собственных способностей к изменению пространственно-временного континуума. Но эта борьба еще не закончилась, и мы призываем всех парапсихологических теологов объединить свои усилия с учеными других специальностей по предотвращению нового египетского плена для всего человечества!
ПАРАЭСТЕТИКА И ПАРАИСКУССТВО КАК НОВЫЕ РЕАЛЬНОСТИ ПАРАНОРМАЛЬНОГО МИРА (Бертолуччо да Римини).
Глубокоуважаемые дамы и господа!
Основной задачей нашего сообщения является освещение вопроса о состоянии и особенностях культурной жизни человеческого общества в условиях всеобщей телепатии и телекинеза. Поэтому мы не будем подробно останавливаться на вопросах формирования и существования искусства в допарапсихологическую эру. Но все-таки нам представляется необходимым отразить роль телепортации и телекинеза и в становлении искусства как такового, и, что особенно важно, в обеспечении самой возможности выживания доисторического человека.