Чтение онлайн

Я встаю, спина с левой стороны горит огнем. Слава луне рука слушается, но это ненадолго, чувствую как она наливается тяжестью.

– У меня один вопрос.

– Да?
– удивленно поднимает бровь беляночка.

– Ты правда графиня или это легенда?

– Самая взаправдашняя. С кучей именитый предков и даже призрачным шансом на престол.

– Это хорошо.

– От чего же?

– Графинь у меня еще не было. Тебе повезло стать первой.

Она без предупреждения посылает молоток мне в пах, это подло. Я просто ловлю его, чуть не сломав пальцы и дергаю из всех сил. На мое удивление девушка даже не шелохнулась, цепь между нами натянулась до предела и конечно же лопнула. В руке у меня оказывается оружие и я улыбаюсь.

– Верни мне Кусь-Куся!
– требует она.

– Охотно. Пробив твой висок он будет великолепен.

– Все вы мужики одинаковые, - сетует Ярослава.
– Стоит вам только отказать, как становитесь такими буками.

Девушка наматывает цепь на левую руку. Ее тело напрягается, на лбу появляется синяя венка в виде рогатины. Она бросается ко мне, молоток целит в подбородок, я пытаюсь блокировать, но это финт, траектория меняется и железо бьет в солнечное сплетенье. Гашу боль усилием сознания. Мы оказываемся на расстоянии поцелуя, не долго думая разрываю клыками ее отпрянувшие губы. Капли крови брызгают на подбородок. Ярослава инстинктивно дергается, руки тянутся к лицу. Ее заботит внешность, а не собственная жизнь, большая ошибка. Молоток, который она назвала Кусь-Кусь, пробивает стороной гвоздодера висок и застревает в нем причудливым рогом. Она еще стоит несколько бесконечных секунд, она не верит, что все кончилось именно так. Я тоже не верю. Мир стал иллюзией.

Я поднимаю выпавшее из ее руки оружие и иду к Евгену. Он не пытается отползти. Просто смотрит на приближение смерти.

– Ты убил последнюю свою любовь мэтр Констанций, - говорит восьмушка.
– Как ты будешь дальше с этим жить?

– Первую мэтр драматург. И жить я дальше не собираюсь.

На меня смотрит портрет мертвого монарха, на меня смотрит не мигая Гришун.

– Закрой глаза, - почему-то прошу я.

Драматург смеется. Долго, протяжно с удовольствием.

– Ты еще не понял?
– отдышавшись усмехается он.
– Я не могу.

– Почему?
– тупо спрашиваю уже зная ответ.

– У меня нет век.

– Ракугава!!!

– Да Констанций. Он мой учитель. Даже Ярослава, это мерзкая тварь, была не в курсе.

– Но как?

Реальность переворачивается с головы на ноги. Разумный, знающий секрет бессмертия. Цель Бо. Моя не начатая миссия. Вот она прямо передо мной. Не надо никуда идти, не надо преодолевать чудовищные трудности. Достаточно просто спросить.

– Деньги и власть Констанций. Две власти, до сего момента, что правили разумными. Но теперь есть третья власть, более сильная - это бессмертие. Тебе надо только спросить!

– Знаешь что мэтр драматург, у тебя великолепные пьесы.

Молоток разбил череп, лопнувший, как гнилая тыква. Я отошел в сторону, наверно впервые в жизни затошнило, странно, что не после смерти Ярославы, а сейчас. Нет, не хочу думать. Как же плохо чувствовать, быть живым, чертов Ракугава!

Что-то изменилось в этом мире, что-то пошло иначе, по-другому. В атмосферу добавился какой-то новый оттенок.

Я побежал к выходу из пещеры, боль в плече напомнила внезапно, кольнув так, что передо мной все подернулось зябью, но бег стал только быстрее. Надо выяснить не врала ли Ярослава и если Белый Гарлем не исчез, умереть.

Через пару минут оказался на площади восьми фонтанов, недалеко от того места где снимал номер. Исполина я увидел сразу. Кошмарное создание хумансов, не пыталось уничтожать разумных. Не отвлекаясь на разбегавшихся существ, Гарлем взобрался на высокое здание ратуши и своим гигантским мечом рубил свод подземного города. Чудовище собиралось пустить в Цитадель солнце!

Это только казалось, что до него рукой подать, я несся почти пять минут прежде чем очутился перед ратушей. Еще минута ушла на то, что бы взобраться на крышу и очутиться между ног-колонн монстра.

Белый Гарлем словно меня не замечал, он продолжал рубить, сверху падали камни и я глупо испугался, что один из них размозжит голову.

У меня не было способа уничтожить чудовище, только изгнать. Я подпрыгнул и сделал самый глупый поступок в жизни, ударил кулаками туда где у живых существ находится пах.

Не было не утробного воя, ни ультрафиолета, ни даже падения меча. Голова-Шар Гарлема оказалась возле моего лица, несколько секунд железный монстр не двигался и я подумал, что может чего-то повредил в его монолитной конструкции.

Через миг внутренности взорвались и я лечу, отброшенный ногой. Полет продолжался долго, четверть минуты и все время я ждал смерти. Наконец удар оземь потряс, выбил дух, но я все еще жив. Кровь толчками льется из горла, все тело изломано, только где спасительная тьма?

Рёв поднимает пыль с земли, в нем слышаться гнев и страх одновременно. Я не вижу, но ускользающее сознание понимает - удалось. Тяжелая поступь надвигается, Белый Гарлем исторгаемый из нашего мира, хочет напоследок взглянуть на обидчика, но не успевает. Последней мыслей становиться, что я идиот.

***

– Ты идиот, - приветствует меня Бо.

– А ты сраный мачо, - не остаюсь в долгу. Ведь мне нечего терять.

Бо расплескивает абсент. Вид у него крайне растерянный.

– Аргументы?
– в голосе хозяина этой богадельни звучит обида.

– Одеваешься во все черное, эта странная серьга в ухе, бородку отрастил.

Бо нервно дотронулся до тонкой седой поросли. Мне кажется он играет. Ему доставляет удовольствие эта сцена.

– Короче, ты ведешь себя как ходячая эрекция, а здесь дам нет, мы вдвоем, это знаешь ли навевает...

– Это все?
– спрашивает хозяин этого места и я понимаю, что хватит.
– Ты знаешь ли опять умудрился двинуть химеры.

– В курсе, - кивнул я, заработав яростный взгляд.

– Ты мне сильно подгадил Констанций. Знаешь чем наказывает Дьявол?

– Откуда? Я в него не верю, и в тебя, если честно тоже.

– Этого не требуется, - Бо нагнулся к доске и двинул фигуру. Тотчас все пришло в движение. На шахматной доске разворачивается сцена в которой я играю роль. Не хочу смотреть. Но что-то держит мой взгляд. Тем временем мне показывают разные вариации прошедших событий. В некоторых из них я счастлив с Ярославой, в иных никогда ее не встречаю. Сотни, если не тысячи вариантов, которые фиксируются у меня в мозгу. Это нестерпимо больно, страдание тела ничто по сравнению с бесконечностью возможного счастья.