Чтение онлайн

В конце концов, за эти девятнадцать дней обязательно кто-нибудь родится, а кто-нибудь, к сожалению, умрет. Новенький юзер еще напишет «вот и я решил завести себе журнал» и будет с трепетом ждать комментариев, а старенький — «всем спасибо, все свободны». И будет с трепетом ждать комментариев.

Поэтому рано, рано устремлять свой сияющий взор на пограничную дату 31–1 — смотрите под ноги, может быть, найдете кошелек или хотя бы не поскользнетесь. Глядите по сторонам — вдруг вам уже полчаса строит глазки блондинка вашей мечты или пробирается мент, чтобы проверить регистрацию. Посмотрите в небо — может быть, на вас летит кирпич или Господь улыбается вам прямо сейчас (Сырный Салат плачет от умиления).

И вообще, отвыкайте откладывать жизнь до определенной даты, до зарплаты, до отпуска, до конца недели, до весны, до первой звезды. Потом будет безумно жалко этих пропущенных, заранее зачеркнутых дней в календаре. Не хотелось бы портить вам настроение, но эти просранные дни и недели могут оказаться последними, когда у вас еще есть возможность что-то исправить, сказать последнее прости, последнее «люблю», увидеть того, которого никогда больше…

Потому что никто из нас не знает, когда лично к нему придет счастье, а когда — Сырный Салат С Чесноком.

Спасибо за внимание.

Эй, убери пальцы изо рта, меня же сейчас вы-ыыыы…

Моя сумочка выглядит так, что Фрейд бы понимающе кивнул.

Собственно, началось с того, что я решила сэкономить и отправилась в караван-сарай за сумочкой и перчатками. Там можно за четыреста пятьдесят рублей купить сумку из натуральной кожи с надписью «Гуччи» или с какой пожелаете, только она будет немного странная, эта сумка. Я и пошла. Что сказать? На одиннадцати этажах гостиницы «Севастопольской» нашлись только две приемлемые вещи, но неподходящего цвета, а потом я просто закрыла глаза и открыла их только у кассы в «Иль кватро», чтобы расплатиться за нечто черное, что пищало и вырывалось из моих цепких рук. То есть она так выглядела, эта сумка, как будто вполне способна запищать и вырваться. При этом скроена толково. Почему-то дешевые вещи изо всех сил прикидываются приличными, а приличные, наоборот, напускают на себя максимальную придурковатость. Но, люди добрые, в нее, крошечную, влезает покетбук, а спереть из нее что-нибудь, кажется, нелегко. А выглядит — да, по Фрейду, и с кисточкой, и раскладывается как-то совсем уж неожиданно широко.

А еще я заходила в «Зара», и там была правильная музыка, правильное освещение в примерочной и два зеркала, в которых я была так прекрасна, что сплясала от радости и купила юбку, хотя она явно на размер больше меня.

Возвращаясь домой с юбкой, которая велика, и сумочкой, которая мала, думала, что вот вещи — шубка, шапочка, сапоги, сумка, юбка, перчатки, белые кофточки, которыми я еще не хвасталась (я ношу их сразу обе, и еще красный лифчик, так, что его ВИДНО), трусы с кошкой, в конце концов, — они, вещи, есть, а меня почему-то нет. Не вижу себя среди этих предметов. Как будто покупаю их, чтобы как-то себя обозначить, четко определить свои физические границы и статус, но всегда остается только груда одежды, а меня, меня-то опять нет. Не нравится идея обматываться бинтами, как человек-невидимка, поэтому раскрашиваю лицо, рисую на нем большие глаза и чувственные, прости господи, губы. Но все равно тревожно, потому что я неостановимо рассеиваюсь в сыром декабрьском воздухе, не способная даже произнести свое имя вслух, отчаянно не верящая в это осязаемое теплое тело, которое, как все говорят, мое.

Шок. Вошла в ванную и увидела на полу куски окровавленной плоти. О господи! А нет, ничего, просто котик наблевал завтраком. То еще был не шок.

Шок, это:

• внезапно узнать, что твоя ванная облицована не бежевой, а белой плиткой (через тридцать минут)

• что эти разводы на кухонных стенах — вовсе не игра света (через час)

• что, и унитаз не оранжевый?!

Временно прекращаю творческую жизнь в пользу уборки дома.

Вернусь, когда точно установлю цвет межкомнатных дверей.

Самые худшие подозрения подтвердились — двери оказались белыми, как и тюль, а окно между кухней и ванной — прозрачным. Похоже, незаметно для себя я вступила в сообщество благородных дам-с-грязной-задницей. Это такой тип женщин, знаете ли, имидж у них может быть любой — Богиня, Творческая Личность, Дикая Тварь, но непременно добавляется — С-Грязной-Задницей. Я всегда отчетливо понимала, что, примеряя образ принцессы-розовые-пальчики, деловитого костюмера, пишущей дамы и просто любительницы легких наркотиков, нужно в промежутках контролировать эту самую задницу, чтобы к аромату роз, гашиша и поэзии не примешивался вполне определенный запах. Не уследила. И «зато душа чистая» за отмазку не канает.

Ясные глазки способны компенсировать грязные волосы только в подростковом возрасте, но когда число твоих лет начинается на двойку или, не приведи господь, на тройку, небрежность в вопросах гигиены недопустима.

Между прочим, в глубине души женщины об этом прекрасно знают, даже если и заявляют публично: «Ах, у меня в доме такой бардак, такой бардак». Кто-то из авторитетов заметил, что самый простой способ смутить женщину — это пристально смотреть на ее руки. Я знаю более простой — сказать, что от нее как-то странно пахнет. Или от ее дома.

А еще узнала от своей старшей свекрови совершенно сучий прием унижения «молодой хозяйки». Помнится, однажды мой друг завел в доме девушку. Когда я пришла к ним в гости, она как раз находилась в этом статусе МХ, когда готовят обеды из пяти блюд, красят холодильник в фиолетовый цвет, унитаз в черный, а обувные коробки оклеивают цветной бумагой и моют, скребут, чистят или, если угодно, пидорасят все подряд. И он говорит — смотри, как Леночка здесь убрала! А я совершенно автоматическим жестом поднимаю руку, провожу по верху кухонной двери (торец это называется, если я не ошибаюсь), как-то неузнавающе смотрю на свои пальцы, отряхиваю их от пыли и говорю — да, чудесно. Это, видите ли, такой фокус: только настоящие извращенцы помнят, что дверь нужно мыть и сверху тоже, а девочкам в полтора метра ростом такое даже в голову не приходит. Так что, если кто готовится в свекрови — рекомендую.

Невнятное сосущее чувство не давало заснуть. Вроде бы сделала все, что нужно для хорошего сна, но беспокойство не проходило.

Может быть, творческий зуд или еще что. Я решила довериться инстинктам и расслабилась. Инстинкт привел к холодильнику. Пармезан, оказывается, закончился, но еще остался кусочек простецкого сыра, и я забрала его с собой в постель. Кто-то на мягких лапах запрыгнул на кровать и шумно задышал. Я отломила кусочек сыра и протянула в темноту. Темнота тронула мою руку пушистым и влажным и зачавкала. Я доела свое, темнота вздохнула и ушла спать в ноги.

Приснилось, что на меня напала мертвая блондинка, и пришлось свернуть ей шею, дабы лишить неподобающей в ее положении подвижности. В качестве компенсации за моральный ущерб вытащила материнскую плату из ее компьютера — покойникам ни к чему, а мне пригодится. Проснулась, впрочем, раздраженной.

Все потому, что мои возлюбленные имели скверную привычку увлекаться маленькими субтильными блондинками двадцати лет. Не понимаю, что с ними такое, чем привлекательны бесцветные существа, которым не хватает энергии и ума даже на стервозность, и поэтому они становятся истеричными, чтобы обрести хоть какую-то индивидуальность. И что не так со мной — почему оставляла странное послевкусие, которое приходилось заедать пресным и мягким.

Просто поразительно, до чего похожи эти девушки, приходившие, чтобы все испортить. Начинаю думать, что их клонировали по спецзаказу мои личные враги, открывшие в восьмидесятых годах ферму для выращивания недоношенных блондинок со специфическими чертами лица, выражением глаз, набором физических и психических характеристик (беспомощный чистый взгляд исподлобья, какой-нибудь дефект речи, эмоциональная нестабильность, неопределенный род занятий, слабовыраженная талия и крайняя худоба).

Обычно эти существа появлялись на горизонте в холодное время года, и, когда очередной прекрасный милый рассказывал, что страшно замерз, зашел к знакомым выпить и встретил удивительно добрую девушку, я даже не переставала улыбаться. Может, это поиски архетипической снегурочки или еще что.