Чтение онлайн

– Не приближайтесь, не то открою огонь! "Меджиди" едва уловимо изменил курс и прошел мимо "Атропы", так близко, что Хорнблауэр различил лица стоящих у борта матросов, усатые и бородатые лица, темные, почти шоколадные. Турки круто развернули взятый на гитовы за середину грот-марсель, несколько секунд шли в крутой бейдевинд, потом убрали парус, привели корабль к ветру и бросили якорь в четверти мили от "Атропы". Возбуждение спало, и на Хорнблауэра нахлынула прежняя безысходная тоска. Матросы у пушек, взволнованные увиденным, оживленно гудели - сейчас их замолчать не заставишь.

– К нам направляется лодка с латинским парусом, сэр, - доложил Хоррокс.

Судя по тому, с какой поспешностью лодка отвалила от берега, она ждала лишь прибытия "Меджиди". Хорнблауэр видел, как она прошла под кормой большого корабля. Те, кто был в лодке, обменялись несколькими словами с теми, кто был на корабле, потом лодка резво заскользила к "Атропе". На корме сидел седобородый модир - он что-то крикнул.

– Он хочет подняться на борт, сэр, - доложил Тернер.

– Пусть поднимается, - сказал Хорнблауэр.
– Отцепите сетку ровно настолько, чтоб он смог пролезть.

Модир спустился в каюту. Он ничуть не изменился, его худое лицо было по-прежнему бесстрастным, по крайней мере, он не обнаруживал ни малейших признаков торжества. Что ж, он умеет выигрывать, как джентльмен. Хорнблауэр, у которого на руках не осталось ни единого козыря, намеревался показать, что и он умеет проигрывать, как джентльмен.

– Передайте ему мое сожаление, - сказал Хорнблауэр

Тернеру, - что я не могу предложить кофе. Когда корабль подготовлен к бою, на нем нельзя разводить огонь.

Модир жестом показал, что любезно прощает отсутствие кофе. Произошел обмен вежливыми фразами, которые Тернер почти не затруднялся переводить, и наконец модир перешел к делу.

– Он говорит, вали с войском в Мармарисе, - сообщил Тернер.
– Он говорит, форты полны людей, и пушки заряжены.

– Скажите ему, что мне это известно.

– Он говорит, что этот корабль - "Меджиди", сэр, на нем пятьдесят шесть пушек и тысяча человек.

– Скажите, что мне известно и это.

Прежде чем пойти дальше, модир погладил бороду.

– Он говорил, вали разгневан, что мы подняли сокровища со дна залива.

– Скажите ему, это британские сокровища.

– Он говорит, они лежат в турецких водах, и все затонувшие корабли принадлежат султану.

В Англии затонувшие корабли принадлежат королю.

– Скажите ему, что султан и король Георг - друзья. На это модир отвечал долго.

– Бесполезно, сэр, - сказал Тернер.
– Он говорит, Турция в мире с Францией и потому нейтральна. Он говорит... он говорит, у нас здесь не больше прав, чем если б мы были неаполитанцами.

На Леванте трудно сильнее выразить свое презрение.

– Спросите, видел ли он неаполитанцев с заряженными пушками и горящими запалами.

Хорнблауэр знал, что его игра проиграна, но не собирался бросать карты и отдавать оставшиеся взятки без борьбы, хотя и не видел возможности взять хотя бы одну. Модир снова погладил бороду. Он заговорил. Его бесстрастные глаза смотрели прямо на Хорнблауэра, как бы сквозь него.

– Видимо, он с берега следил за нами в подзорную трубу, - заметил Тернер, - или это рыбачьи лодки шпионили. Во всяком случае, он знает и про золото, и про серебро, сэр. По-моему, сэр, они давно знают про сокровища. Видимо, тайна хранилась не так строго, как полагают в Лондоне.

– Спасибо, мистер Тернер, но выводы я могу сделать и сам.

Пусть модир обо всем знает или догадывается - Хорнблауэр не собирался подтверждать его догадки.

– Скажите ему, что мы получили большое удовольствие, беседуя с ним.

Когда модиру перевели эту фразу, он какое-то мгновение едва заметно изменился в лице, но заговорил прежним бесстрастным тоном.

– Он говорит, если мы отдадим то, что уже подняли, вали разрешит нам остаться здесь и взять себе то, что нам ещё удастся поднять, - сообщил Тернер.

Он переводил так, будто его это не касается, но на старческом лице проступало явное любопытство. Он ни за что не отвечает, он может позволить себе роскошь - удовольствие - гадать, как его капитан примет это требование. Даже в этот ужасный момент Хорнблауэр поймал себя на том, что вспоминает циничную эпиграмму Ларошфуко - об удовольствии, которые доставляют нам беды наших друзей.

– Скажите ему, - произнес Хорнблауэр, - что мой повелитель король Георг разгневается, узнав, что подобные вещи говорили мне, его слуге, и что друг короля султан разгневается, узнав что подобные слова говорил его слуга.

Но возможные международные осложнения не тронули модира. Много, много воды утечет, пока официальный протест доберется из Мармариса в Лондон и оттуда в Константинополь. Как догадывался Хорнблауэр, малой толики сокровищ хватит, чтоб купить поддержку визиря. Лицо модира было неумолимо испуганному ребенку в страшном сне может привидеться такое лицо.

– К черту!
– воскликнул Хорнблауэр.
– Я это не сделаю!

Сейчас ему больше всего на свете хотелось нарушить непрошибаемое спокойствие модира.

– Скажите ему, - продолжал Хорнблауэр, - я скорее выброшу золото в море, чем отдам его. Клянусь Богом, я это сделаю. Я выброшу его на дно, и пусть вытаскивают его сами - они отлично знают, что не смогут этого сделать. Скажите ему, я готов поклясться в этом Кораном, или бородой Пророка, или чем там они клянутся.

Тернер кивнул, удивленно и одобрительно - ему такой ход в голову не пришел. Он пылко начал переводить. Модир выслушал с безграничным спокойствием.

– Бесполезно, сэр, - сказал Тернер, после того, как модир ответил. Вы его этим не напугаете. Он говорит... Тернер перевел следующую фразу модира.

– Он говорит, после того как наш корабль будет захвачен, идолопоклонники - так он назвал цейлонских ныряльщиков, сэр - будут работать на него так же, как работали на нас.

Хорнблауэр в отчаянии подумал о том, чтобы перерезать цейлонцам глотки, после того, как выбросит за борт сокровища. Это вполне соответствовало бы восточной атмосфере. Но прежде, чем он облек эту ужасную мысль в слова, модир снова заговорил.

– Он говорит, не лучше ли вернуться назад с частью сокровищ, сэр - что нам ещё удастся поднять - чем потерять все? Он говорит... он говорит... прошу прощения, сэр, но он говорит, что если это судно будет схвачено за нарушение закона, ваше имя не будет в почете у короля Георга.