Чтение онлайн

Внезапно корабли окутались дымом - первые бортовые залпы. Издалека казалось, что они уже сошлись борт о борт - конечно, этого не может быть. Еще рано убирать нижние прямые паруса и бом-брамсели - чем быстрее они доберутся до места схватки, тем лучше. До "Атропы" долетел громоподобный рев первых бортовых залпов. Ветер отнес дым, и тут же корабли вновь окутались клубами: пушки перезарядили и выдвинули по новой. Мачты по-прежнему совсем близко - неужели Форд такой дурак, что сцепился ноками реев? Снова грохот. Корабли поворачивались в плотном облаке дыма. Одна из мачт над облаком наклонилась, но чья она, Хорнблауэр разглядеть не мог. Падала мачта, с парусами, с реями

– как ни страшно об этом думать, похоже, это грот-стеньга "Соловья". Мучительно тянулось время. Дым, грохот. Хорнблауэр не хотел верить своим глазам, хотя чем ближе они подходили, тем яснее он видел. Два корабля прочно сцеплены, в этом не может быть сомнений. "Соловей" лишился грот-стеньги. Он был повернут носом к "Кастилье". Ветер по-прежнему разворачивал оба корабля, уже как единое целое. "Соловей" зацепился за "Кастилью" - не то бушп-ритом, не то якорем за её фор-руслень. При таком угле пушки "Кастильи" простреливают палубу "Соловья" продольным огнем, пушки же "Соловья" практически бесполезны. Неужели он не может отцепиться? Тут на "Соловье" упала фок-мачта - теперь для него все кончено.

Видя это, матросы завопили.

– Молчать! Мистер Джонс, уберите нижние прямые паруса.

Что ему делать? Надо пройти под носом или под кормой у "Кастильи", обстрелять её продольным огнеу, повернуть обратно и обстрелять снова. Трудно стрелять по носу "Кастильи", не задев "Соловья", трудно пройти у неё под кормой

– при этом "Атропа" окажется под ветром, и не сможет снова быстро вступить в бой. Два корабля снова разворачивались

– это не только ветер, но и отдача пушек. Предположим, он подождет, пока "Соловей" пересечет линию огня, а потом будет лавировать обратно, чтоб вступить в бой? Это будет позор, все, кто об этом узнает, решат, что он сознательно уклонился от огня. Предположим, он подойдет к другому борту "Кастильи" - но первый же бортовой залп напрочь искалечит "Атропу". И вместе с тем, "Соловей" уже искалечен - помочь ему надо немедленно.

До двух кораблей всего миля, они быстро приближаются. Многолетний опыт подсказывал Хорнблауэру, как быстро пробегут последние секунды.

– Соберите орудийные расчеты левого борта, - сказал он.
– Всех матросов и канониров. Вооружите их для абордажа. Вооружите всех незанятых. Но оставьте матросов у бизань-брасов.

– Есть, сэр.

– Пики, пистолеты и абордажные сабли, ребята, - сказал Хорнблауэр столпившимся у оружейных ящиков матросам.
– Мистер Смайли, соберите своих марсовых у карронады номер один правого борта. Приготовьтесь к атаке.

Юный Смайли подойдет лучше других, лучше нервного Джонса, туповатого Стила или престарелого Тернера. Ему надо поручить другой конец судна здесь на корме руководить будет сам Хорнблауэр. Его шпага - та, что он одевал на королевский прием - дешевая. Клинок у неё ненадежный - он так и не выкроил денег на хорошую шпагу. Он шагнул к оружейному ящику и выбрал себе тесак, вытащил его, бросил ненужные ножны на палубу, затянул на запястье петлю и стоял с обнаженной саблей. Солнце светило ему прямо в лицо.

Они приближались к "Кастилье". До неё всего кабельтов - кажется, уже ближе. Нужно в точности рассчитать время.

– Один румб вправо, - скомандовал Хорнблауэр рулевому.

– Один румб вправо, - последовал ответ. Рулевой, как ему и предписывалось, занимался только своим делом, ни на что не отвлекаясь, хотя с левого борта "Кастильи" уже открылись орудийные порты, хотя совсем рядом выглянули пушечные жерла, и в открытые порты явственно различались лица канониров. О, Господи, сейчас!

– Право помалу. Потихоньку поворачивайте.

Бортовой залп "Кастильи" показался концом света. Ядра обрушились на судно - крики, жуткий треск, в воздухе повисла пыль, поднятая ударяющими в древесину ядрами, полетели щепки. И тут корабль вошел в клубы дыма, плывущие из орудий. Но думать надо только об одном.

– Руль круто влево! Брасы! Обстенить крюйсель! Между кораблями оставался крохотный, в несколько дюймов, разрыв. Если "Атропа" толкнется слишком сильно, она отскочит; если не погасить скорость, может проскользнуть вперед и развернуться. Пушечные порты "Кастильи" - чуть выше портов "Атропы". У шлюпа нет "завала бортов". Его фальшборт коснется борта "Кастильи". На это Хорнблауэр рассчитывал.

– Правая сторона, огонь!

Адский грохот бортового залпа. Над палубой заклубился дым, подсвеченный оранжевым пламенем. Ядра ударили в "Кастилью" - но и об этом сейчас думать некогда.

– Вперед!

Через борт "Кастильи" в клубах прорезанного солнечными лучами дыма; через борт, с абордажной саблей в руке, обезумев от ярости. Ошалелое лицо впереди. Размахнуться тяжелой саблей, как топором, рубануть наотмашь. Вытащить лезвие, ударить снова, уже другого. Вперед. Золотой позумент, узкое смуглое лицо с полоской черных усов, тонкое лезвие шпаги, направленное прямо в грудь. Парировать удар и рубить, рубить, рубить, сколько достанет сил. Отбить ещё удар и снова рубиться, не зная жалости. Обо что-то споткнуться и снова выпрямиться. Глаза рулевого - он в испуге озирается по сторонам, прежде чем броситься бежать. Солдат в белой портупее протягивает руки, моля о пощаде. Неизвестно откуда взявшаяся пика вонзается в его беззащитную грудь. Шканцы очищены, но отдыхать не приходится С криком "вперед" дальше, на главную палубу.

Что-то ударило в лезвие абордажной сабли, и у Хорн-блауэра от боли онемела рука - видимо, это пистолетная пуля. Возле грот-мачты собралась кучка испанцев, но не успел Хорнблауэр добежать, как матросы с пиками раскидали её. Контратака испанцев, пистолетные выстрелы. Вдруг пальба стихла, Хорнблауэр увидел перед собой безумные глаза и понял, что видит английскую форму, незнакомое английское лицо. Это - мичман с "Соловья", он возглавил отряд, перебравшийся на "Кастилью" по бушприту своего корабля.

Теперь можно остановиться и оглядеться по сторонам. Везде разрушение, трупы. Безумие схлынуло. Пот заливал Хорнблауэру глаза. Нужно взять себя в руки и подумать.

Нужно остановить бойню, разоружить пленных и согнать их к борту. На шкафуте он увидел Смайли, покрытого копотью и кровью, и вспомнил, что надо его поблагодарить. Появился Эйзенбейс, громадный - грудь его вздымается, абордажная сабля в руке кажется игрушечной. Это зрелище разгневало Хорнблауэра.

– Какого дьявола вы тут, доктор? Возвращайтесь на корабль и займитесь ранеными. Вы не имели права их оставлять.

Улыбка для князя, и тут внимания Хорнблауэра потребовал тонконосый человечек с длинным крысиным лицом.

– Капитан Хорнблауэр? Меня зовут Форд. Хорнблауэр собрался пожать протянутую ладонь, но обнаружил, что прежде надо отцепить петлю, которой прикрепил к запястью абордажную саблю, и переложить оружие в другую руку.

– Все хорошо, что хорошо кончается, - сказал Форд.
– Вы успели, капитан, но успели едва-едва.

Не следует указывать старшему на его ошибки. Они обменялись рукопожатиями на шкафуте захваченной "Кастильи", глядя на три сцепленных вместе, разбитых ядрами корабля. Далеко с подветренной стороны над синим морем плыл шлейф порохового дыма и медленно растворялся в воздухе.