Чтение онлайн

Монорифмическая строфа, выходящая за канон о 14-ти стихов, именуема мною гиперсонетом. Когда я говорю, что алгорифма – это алгоритм, то следует сразу оговориться, что определяющий его набор правил не является ни конечным (игру можно расширять за счёт введения новых правил), ни всегда жестко, "механически" детерминированным. Благодаря равноценности в процессе выбора он может свободным в одних случаях, а благодаря неравноценности – жестко предопределённым и несвободным в других, причём общего правила здесь нет, но в каждом конкретном случае всё происходит по-своему. Речь идёт об алгоритме игры, а не алгоритме решения механических задач, хотя иное версификационное решение бывает на него очень похоже. Будучи скованным рифмой и размером, я тем не менее всегда свободен так повернуть сюжет, как захочу в качестве соавтора. Аппарат сонета иногда смахивает на гиперболоид инженера Гарина – тот, кто попал под его смертоносный луч, сгорает как магний, а кто под несмертоносный – прославляется как герой. Конечно, история любви, о которой речь идёт в сонете – это выдумка не Борхеса, а Вадима Алексеева. Она продолжает тему "волк и овчарка", начатую в сборнике "Сонеты к Ренате", так что Борхес никак не мог предполагать такое продолжение своих зачинов. Я, следовательно, не расшифровал замысел Борхеса, а заменил его своими фантазиями. Согласен и не согласен, потому что Борхес и я – одна и та же личность. Имею ли я авторское право выбрать, какое из чтений в данном случае предпочтительно? Можно рассуждать и так: Борхес, чьё тело теперь стало информационным, пребывая в Логосе, зная прошлое и будущее, так организовывает события моей биографии, чтобы обеспечить возможность предлагаемого здесь чтения. Такое рассуждение было бы очень в духе Х.Л.Б. и его не следовало бы сразу отбрасывать, но лучше сделай из данного артефакта, читатель, тему для медитации. Если, всё-таки, и эти доводы окажутся неубедительными, то я рассею сомнения скептика в первичности данного сонета по отношению к вставной новелле "волк и овчарка" дедукцией, если и не такой строгой, как при доказательстве теоремы, то достаточной и настолько строгой, насколько это необходимо, чтобы убедить, к примеру, судью и прокурора в виновности подсудимого или, наоброт (что ещё труднее) – в его невиновности. Допустим, данный гиперсонет первичен. Для того, чтобы я его прочёл, Борхес организовывает в моём раннем детстве сцену со снятием с неба луны так, чтобы мне она запомнилась на всю жизнь. Затем мне показывают Ренату Литвинову в сцене, которую я описал в предисловии к сборнику "Сонеты к Ренате". Ренаточка при этом воплотила своей игрой ещё и строку Бодлера: "А актрисы твои, что поют как сирены!", так что смысл в организации мною этого просмотра был двойной. При этом те, кто его устроил, прекрасно знали мои предпочтения, то есть, какие женщины мне нравятся, и Ренату выбрали ещё и по этому критерию. Всё сделано было для того, чтобы я заглянул в её имя и весело рассмеялся, потому что в имени "Рената Литвинова": АВИЛМНОРТУХЫ – содержится анаграмма: "Ахмет! На луну на минарет!". Но если я хоть один раз заглянул в это имя, то вероятность того, что я загляну в него ещё раз, сразу становится высокой. Это следовало ожидать. Так оно и произошло. И что же я обнаруживаю? Зачин сонета:

Милая Рената! Ой ли невиновна

Ты в (…) травле автора романа…

Я задаю читателю вопрос: какое слово здесь наиболее вероятно вместо многоточия, взятого в скобки? Уверяю вас, что большинство экспертов (хорошо, поставьте эксперимент!) скажет: "собачьей". Вот вам и сюжет для вставной новеллы "волк и овчарка". Если к сказанному добавить, что напротив моего дома в детском садике ночами выл сторожевой полуволк-полупёс, так что я даже беседовал с хозяином волчка-опсеха, то факт можно считать доказанным: данный гиперсонет первичен по отношению к событиям моей биографии.

Оксюморон: воя по-волчьи, я блею как ягнёнок. И этот редкий троп позволяет к тому же зарифмовать небо, что всякий раз событие для русской поэзии. В форме небе оно рифмуется алгорифмически только с формой мне "бе!", а поробуйте, придумайте контекст, в котором данное созвучие рифмовалось бы естественно. Теперь зададимся вопросом: что первично, этот сонет или мой рассказ о том, как я в детстве пытался взять с неба луну (смотри автобиографическую повесть "Денница")? Не исключено, что первичен данный сонет, а события биографии – его следствия. Если бы я был автором романа, я легко мог бы осуществить подобное причинно-следственное qoiproquo. Но если даже человек на это способен, творя свою вселенную в романе, то тем более способен Бог, сотворивший человека по Своему образу и подобию. Так что никакой наглости в подобном утверждении нет. Рифма небе-мне "бе!" первопричина событий прошлого, ибо она, так и порождаемый ею контекст словесного ряда, находится вне времени или, что одно и то же, сразу во всех временах. Мы по привычке считаем, что события настоящего целиком и полностью предопределены событиями прошлого, а вот автор романа, который сначала придумывает его концовку, а потом всё остальное, так не считает. В онтогенезе романа концовка иногда является причиной поступков героя в начале повествования. С тем, что ещё не произошедшие события будущего с равным успехом могут влиять на осуществляемое настоящее, наш опыт просто пока не сталкивался (или почти не сталкивался – смотри интересные рассуждения на эту тему Павла Флоренского, во-первых и Генриха фон Вригта, во-вторых). А я с убеждённостью свидетельствую, что новеллу о волке и овчарке из "Сонетов к Ренате" с таким же успехом породила данная рифма, с каким она породила контекст строфы, в которой представлена. Просто в первом случае я ещё не отдавал себе в этом отчёта, а теперь отдаю.

Мне деревья дали немного тли – читатель поймёт, о чём речь, прочтя мой сонет из цикла "Стенька Разин":

Шум мятежа и тушь ста барабанов…

Красна чем площадь Красная? – А кровь!

Царь всех царей иже тюрбан тюрбанов

Чуть омрачает лик и хмурит сбровь.

Вот, подведён Изопий Икебанов,

Приговорённый за едосыровь

К де-ка-пу-та-ци-и! Ведь ел шашлык кабанов,

Зачем ему ещё сия икровь?

Что просит? – Вместо казни ста щелбанов.

– Однако же, какая лицегровь!

Ни одному из сих местолобанов

Не укротил Господь его коровь,

Неужто, аки чурка из чурбанов,

Огню перечить станет, брёвна, дровь?

Велосипедика прозрачного зато – образ "прозрачный велосипедик" (стеклянная трубка для анальной мастурбации, замаскированная под клистерную) мы находим в поэме А.А.Вознесенского "Лонжюмо".

Британия окажется на дне. – Реминисценция пророчества Томаса де Квинси, пересказанного Бодлером в "Искусственных Раях" (смотри главу "Саванналамар"). В наши дни это предсказание обрело не такую уж далёкую перспективу. Если человечество немедленно не договорится о правилах поведения на планете, то парниковый эффект приведёт к таянию льдов на полюсах, а это чревато затоплением островных государств, изменением курса морских течений, таянию ледников и иссушением берущих в них начало рек.

Ладони с белым камушком разжались – Реминисценция сонета Верлена "Надежда вновь блестит соломинкой в сарае…". Но "Белый Римский Камень" – это ещё и возможный перевод названия моего поэтического сборника "Album Romanum".

Сказ о сучке в глазу и о бревне. Величиной бревна все поражались! – Имеются в виду слова Христа: "Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?" (Матфея: 7,3).

Итак, миф об Атлантиде, погрузившейся на дно океана, из прошлого переносится в будущее, а вместе с ним и миф о всемирном потопе… По иронии судьбы океан, который Англия и США считают своим, именуется Атлантическим! Ну чем вам не современные атланты?

А Юля примеряет униформу – смотри пятый сонет поэмы Борхеса "Истинные".

И Фосфорос огонь изобретает – "Фософрос" – греческое название Денницы. воссмердевшая Фетида – от foetida (лат.) зловонная, отталквающая. Это – украшающий эпитет Англии, анаграммой названия которой является оборот "гнилая Англия".

Я трупов, воссмердевшая Фетида, не воскрешаю. – То есть: я не творю сказочных чудес и не в моих силах повелеть атмосфере Земли не перегреваться. Но вместо того, чтобы предпринять какие-то шаги по изменению климата в нужном направлении, Британия, видя в компьютерных прогнозах своё не такое уж далёкое будущее, с хищнической заинтересованностью поглядывает на территорию России. Маргарет Тетчер даже заявила: "Всё, что по ту сторону Урала, принадлежит не только России". Прежде чем присматривать себе новое место для жизни, изучите сперва русский язык, леди и джентльмены. Времени у вас на это осталось аккурат в обрез.

Стих Лилиенкорна хотя б один запомнивший… Детлев фон Лилиенкорн, неизвестный пока мне поэт. Я попытался было разыскать хотя бы одно его стихотворение на немецком или в переводе на русский через Интернет, но тщетно. В Википедии, между тем, я обнаружил о нём статью и даже посмотрел на фотографию поэта, но тоже не нашёл ни одной его строки. Что же делать? Где взять стих Лилиенкорна, дабы исполнилось предречённое великим Борхесом? Из статьи о поэте в Википедии я узнал, что жизненный путь он начал с армии, вступив в неё до исполнения совершеннолетия! И тогда меня осенило:

Лилиенкорн Детлев фон

Первый шаг как солдафон

Сделал, кончил же поэтом

Краткой жизни марафон…

Получилась эпитафия в виде рубаи, содержащаяся в имени имярека! Так было исполнено пророчество. не он так полагает – компьютер – Вспоминаются слова "Компьютер! Гив ми май эпитаф!" из песни группы "Кинг Кримсон", популярной в дни моей юности.

Зачем вам красота, пигмалионы? – имеется в виду поэма римского поэта Публия Овидия Назона "Пигмалион" о любви к скульптуре, которую боги оживили по молитве полюбвшего мрамор. На этот сюжет написана и одноименная пьеса Бернарда Шоу.

А снится мне убийство Артемиды… – имя греческой богини охоты Артемиды у римлян было "Диана". Итак, смерть принцессы Дианы, убитой по приказу её экс супруга Принца Уэльского Чарльза, перестала быть тайной. Артефакт предопределён данным сонетом Борхеса и принц-убийца просто попал в его ловушку. да зловещи столбы тоннеля номерами больно – автомобиль, в котором опальная принцесса убегала о славы, врезался в тринадцатый столб.