Чтение онлайн

Когда со струн слетела последняя нота, Талли открыл глаза и встретил восхищенный взгляд Лены. Она сидела, опершись подбородком на ладонь, смотрела на него и молчала. Творец и слушатель застыли, связанные незримой нитью мелодии, все еще звучавшей в их душах. Магическое мгновение, когда слова становятся недостаточными, ненужными, и достаточно только взгляда, чтобы понять и ответить.

— Браво, мастер Талли, — женский голос разбил хрустальную тишину. — Ваша мелодия стала еще лучше с тех пор, как я слышала ее в последний раз.

Лена моментально развернулась в сторону людей, вышедших на сцену, а Талли едва заметно поморщился — жаль было разрушенного мгновения.

— Благодарю за комплимент, Мэдлин. Но моей заслуги здесь немного, все дело в хорошей акустике.

— Ах, ну что вы, — актриса аккуратно ступала, демонстрируя прекрасную фигуру, — полно скромничать, мастер. Вы ведь написали такую прекрасную пьесу. Уже вижу, как публика будет рукоплескать нам!

Мэдлин повернулась в зал и изящно поклонилась невидимым зрителям. Актеры равнодушно наблюдали за ее выступлением. Лена горько улыбалась.

— Кончай крутить хвостом, Мэдди!

Мастер Обри шикнул на красавицу и деловито поскреб подбородок.

— Всем слушать сюда. Начинаем репетицию новой постановки. Сейчас распределим роли. С завтрашнего дня всем быть в театре с утра и трезвыми. Понял, Донни? Если завалите мне это дело, разгоню к Балоровой теще. Вопросы есть?

— У меня, — прима кокетливо кивнула в сторону Лены. — Это кто?

— Тебя представить или сама? — спросил Обри, спускаясь в зал.

— Да давай уж сама.

Лена поднялась, расправила платье, доброжелательно улыбнулась актерам.

— Меня зовут Элена, я — автор пьесы, очень рада со всеми познакомиться. Если возникнут вопросы по роли, обращайтесь, с удовольствием помогу. Прошу прощения за наше опоздание, это целиком моя вина. И еще, пожалуйста, называйте перед началом прослушивания свое имя. Так я смогу всех запомнить. Спасибо.

Провожаемая недоверчивыми взглядами Лена спрыгнула со сцены и, подойдя к Талли и Обри, тихо сказала:

— Предлагаю начать с второстепенных.

— Согласен, птичка. Донни, давай, — дал отмашку режиссер.

В адаптации, прекрасный принц превратился в нетитулованного лэрда. Место феи-крестной заняла Весенняя Дева. Возлюбленным предстояло встретится не на балу, а у костров Белтайна. Отыскать суженную помог волшебный венок, подаренный богиней. И только Золушка осталась Золушкой. Лена принципиально отказалась называть героиню другим именем. Роли разобрали быстро. Мастер Обри провел всю подготовительную работу, поэтому, прослушав отрывок и запомнив имя актера, Лена, просто кивала в знак согласия. Проблемы, как и предположил Талли, начались на пробах Мэдлин.

— Простите, Мэдлин, — Лена подняла руку, привлекая к себе внимание, — вы не могли бы держаться попроще? Героиня — простая девушка, а вы сейчас похожи на одну знакомую мне леди.

— Но ведь она станет женой лэрда. На крестьянку он и не взглянет!

— Обри, ты позволишь? — Лена повернулась к режиссеру.

— Да на здоровье, птичка.

— Прошу прощения, что не называю имен. Все актрисы, пожалуйста выйдите на сцену. Спасибо. А теперь скажите, за что герой полюбил героиню?

— Она красивая, — Мэдлин успела первой.

— Спасибо, еще варианты?

— Красивая и хорошо поет.

— Красивая и работящая.

— У нее чистая душа, — тихо пробормотала миловидная шатенка.

— Благодарю всех. Кейлин, да? Знаете первую песню? Отлично. Спойте, пожалуйста. Начинайте, как будете готовы.

Высокий чистый голос актрисы зазвенел в зале. Трогательно и безыскусно она рассказывала историю Золушки. Немного застенчиво, чуть-чуть неуверенно, но очень искренне. Лена довольно улыбнулась и потерла руки. Обри с гордостью потрепал ее по волосам. А Талли прошептал наклоняясь к режиссеру:

— Ты должен мне десять монет.

— За что? — мигом включилась Лена.

— Проспорил я ему, птичка. Талли ведь говорил, ты ее выберешь.

— Ясно. Половина моя.

— Это еще почему?

— Потому что у нас уговор.

— Ты — очень жестокая женщина, Лена!

— Знаю, — кивнула даже не улыбнувшись. — Возражения по Золушке есть? Отлично. Обри, поговори с Мэдлин, пожалуйста. Ей придется взять роль сестры. Талли, можно тебя на пару слов?

Обри поднялся на сцену, раздавая ценные указания по поводу завтрашней репетиции, а Лена медленно пошла к последнему ряду партера. Опустилась на скамью, жестом приглашая барда присесть рядом. Она была как-то неправильно серьезна. Молча смотрела вперед, словно не решаясь заговорить. Наконец резко выдохнула и повернулась к Талли.

— Актерам до сегодняшнего дня говорили, кто автор?

Бард опешил.

— Лена, ты приняла слова Мэдлин всерьез?

— Ответь на вопрос, пожалуйста.

— Имени не называли, но все знали: мои только песни, а автор — женщина.

— Спасибо, — на мгновенье отвела глаза и вновь виновато посмотрела на Талли. — Извини меня, пожалуйста. Я подумала, что…

Лена переплела пальцы в замок. Было невыносимо стыдно за необъяснимую вспышку гнева, внезапную нервозность и почти детскую обиду, которые захлестнули, как только Мэдлин отдала авторство Талли. Раздражала излишняя фамильярность актрисы. И то, как многозначительно она смотрела на барда. И снисходительное презрение, мелькнувшее в глазах, когда Мэдлин взглянула на Лену. Самодовольное превосходство признанной красавицы. Лена хорошо знала этот взгляд и давно не чувствовала себя так неуверенно. Толстой, неуклюжей, неуместной. Это было настолько неправильно, несвойственно ей теперешней, а эмоции оказались так сильны, что Лена тут же ушла в себя. Дальше, за ощущения и знакомые реакции, к самым корням. Туда, где жила девочка, когда-то считавшая себя некрасивой, неправильной и от этого ненужной. И сейчас она горько плакала от обиды и несправедливости. Судорожно всхлипывала, жалобно шмыгала и терла покрасневшие глаза кулачком. Лена опустилась перед ней на колени. Обняла, шепча слова утешения, вытерла рукавом слезы, поправила косички и принялась расспрашивать, что именно расстроило малышку.

Лена перебирала варианты, но пасьянс не сходился. Она не должна была реагировать так, однако реакция была. Гремучая смесь из презрения к себе, злости и обиды все еще пенилась в крови. Восстановила в памяти мизансцену и проиграла эпизод заново, внимательно фиксируя свои ощущения. Всматривалась в каждый кадр, пока не появилась догадка. Отказываясь верить, проверила трижды и наконец назвала расстроенной девочке причину и имя. Девочка, вздрогнула и уткнулась в Лене в плечо, пряча вновь выступившие слезы. Утешила бедную малышку. Переплела косички яркими лентами, сменила старое платье на новое, украшенное цветами, бантами и блестящими камушками. И сказав напоследок: "Ты — самая красивая", — поспешила обратно и принялась за уборку. Ругаясь про себя на чем светстоит, выметала из головы обиду, злость и стыд. Восстанавливала душевное равновесие, укрепляла внезапно поддавшиеся границы и пыталась свыкнуться со своим открытием. Только этого ей сейчас не хватало! Воистину, у богов интересное чувство юмора.