Чтение онлайн

Жена одного из уходящих с арены заднескамеечников, [2] Эми Грин, однажды прочитала мне лекцию по экономике. Для того, чтобы выжить (слова падали из ее скорбно поджатых губ), надо воспользоваться экономикой ожиданий. Я не обсуждала ни с ней, ни с Уиллом, те маленькие экономические чудеса, что привыкла совершать каждый день. Они оставались вне поля зрения и никогда не упоминались.

Я потянула с кровати покрывало. Вот оно было действительно прекрасно. Традиционное американское лоскутное одеяло, присланное моей матерью, Салли, уже старое и немного потертое, заботливо прошитое искусными стежками. Оно вызывало восторг у всех.

Внизу на кухне Манночи готовил поздний чай, а Уилл говорил по телефону. По утрам в воскресенье Манночи часто присоединялся к нам за завтраком, входя в дом на цыпочках, пока все еще спали, а чуть позже я спускалась на кухню, привлеченная запахом яичницы. Для меня не было неожиданностью, когда он предложил мне торт из моего собственного холодильника.

— Бриджит приготовила его специально для вас двоих, — сказала я.

Бриджит была наша кухарка, помощница и экономка. Я отрезала два куска и бросила нож в раковину, чтобы не соблазняться. Я смотрела, как Манночи ест и представляла, как сладкие крошки растворяются на языке.

— Как твой сын? — спросила я.

Манночи удалось справиться с довольной улыбкой.

— Оказывается, неплохой гимнаст. И самый быстрый бегун в школе.

Он нечасто делился сведениями о домашней жизни, даже после своего неожиданного позднего брака, который произвел на свет бледного задумчивого мальчика, иногда появлявшегося в нашем доме, чтобы перекусить рыбными палочками за кухонным столом.

Уилл положил трубку.

— Как думаете, Мэтт Смит справится с этой работой? Конечно, Перл Верикер была недосягаемым образцом.

Улыбка смягчила черты Манночи.

— Он увлечен идеей выдвижение женщин и представителей меньшинств.

Я посмотрела на Уилла.

— Приглядись к нему получше.

Уилл послал мне свой характерный сигнал — быстрое поднятие бровей — что означало: «Хорошая шутка». Или «Ты права». Или «Спасибо». Или все вместе.

После чая Манночи уехал, чтобы выловить миссис Манночи из плавательного бассейна, а Уилл удалился в кабинет поработать с «красным ящиком». Я осталась на кухне, чтобы проверить кладовую и составить списки, когда услышала громкие голоса с половины Мэг.

Сестра Уилла уже давно жила с нами в Ставингтоне, и у нас с ней было много возможностей поспорить на разные темы, в том числе, что такое «хорошо», и что такое «плохо». Мэг была похожа на справедливого и нежного ангела. «Я классический случай безнадежной неудачницы.» — сказала она мне однажды. Она вздохнула и взглянула на меня. — Я плохая. А ты хорошая, Фанни. Она добавила с самым саркастическим видом: — Просто мне не повезло.

Я поставила на полку бутылку оливкового масла и внезапно заметила, что мои пальцы дрожат. Этот шум означал только одно, и наш дом в течение некоторого времени был избавлен от подобных происшествий. Мэг напилась. Только не сейчас, подумала я. Что случилось, Мэг? Ведь все было хорошо.

Уилл услышал ее, его губы побелели. У меня заняло несколько лет, чтобы понять, что это в равной мере означает страх, отвращение и любовь, и моей заботой было защитить его.

— Я схожу, — крикнула я. Я прошла по коридору, который пронизывал весь дом и вышла на половину Мэг. — Саша?

— Мы наверху, Фанни.

Я нашла его в спальне Мэг, пытающегося уложить безвольное тело матери на кровать, и поспешила на помощь. Мэг упала на бок, ее дыхание было хриплым. Я откинула волосы со лба.

— Я должен был проверить ее. — Саша удобнее уложил ее ноги. — она пила весь день. — он с усилием добавил. — Извини.

— Это не твоя вина. — я наклонилась поднять бутылку виски с пола. В ней оставалось почти три четверти. — Я не думаю, что она много выпила, Саша.

— Этого достаточно.

— Она хорошо себя чувствовала в последнее время, даже когда тебя не было. — Сашина ню-метал группа изо всех сил пыталась пробиться в хит-парады, и он часто уезжал на концерты. Саша вздрогнул, и я чуть не ущипнула себя. — Саша, это не из-за тебя. Это всегда происходит неожиданно; это или время года, или неожиданные расходы или…

— Я знаю. Сегодня звонил отец. Судя по всему, он хочет пересмотреть алименты. Наверное, из-за этого.

— Да. — Мэг никогда не могла взять верх над Робом, который бросил ее, когда Саша был еще совсем маленьким. — Ей всегда сложно разговаривать с отцом.

— Я знаю, — повторил он. Он выглядел слишком усталым для двадцатичетырехлетнего парня. Я обняла моего приемного сына. От него всегда пахло чистотой, несмотря на задымленные и пропахшие пивом клубы, где он работал. — Не отчаивайся.

— Я не отчаиваюсь, — солгал он.

— Мне посидеть с ней?

Саша нежно подтолкнул меня к двери. Это было только их с матерью дело, и он предпочитал остаться один, потому что оно было очень страшным и личным.

Проигранное сражение было отмечено на кухне рядом полупустых чашек кофе. Та, что стояла около телефона, была полна и символизировала момент поражения.

— Чай и кофе настолько непривлекательны на вид, — говорила Мэг. — Не понимаю, как люди их пьют.

Вино и коньяк она сравнивала с рубинами и топазами, когда случалось поговорить на эту тему. С моей страстью к вину, я не могла с ней не согласиться.

— Ненавижу тебя за то, что ты умеешь вовремя остановиться, — бросила мне однажды Мэг.

Я собрала чашки и перемыла их, тщательно оттирая застывшие разводы коричневой пены. Мег не только омрачила все важные моменты жизни сына, она внушила ему страх, что в один прекрасный день он станет похож на нее.

Я оторвалась от раковины, в сумерках за окном вдоль цветочной клумбы бесшумно скользила лиса. Она была худее, чем лондонские лисы. Говорят, что лисы являются самыми безопасными животными в городе, но мне было любопытно, сохранили ли они генетическую память. Помнят ли они запах кукурузы в разгар лета? Аромат скошенной травы?

Уилл уже лежал в постели, и я скользнула к нему.

— Она… она в порядке?

— Спит.

— Что случилось, как ты думаешь?

Я отчиталась:

— Ей позвонил Роб и хотел поговорить о деньгах, но я подозреваю, что это как-то связано с нашей годовщиной.

Мы обсуждали это некоторое время. Уилл почесал затылок.

— Думаю, я бы много отдал, чтобы Мэг была спокойна и счастлива. — он повернулся ко мне. — она за многое должна благодарить тебя, Фанни. И я тоже.