Чтение онлайн

— Конечно, — быстро сказала я. — он твой двоюродный брат.

Хлоя аккуратно положила вилку на стол.

— Он так добр. И он все понимает.

Я хотела сказать своей дочери: «Пожалуйста, будь осторожна. Не вступай на опасную территорию». Нельзя сказать, что Хлое не хватало друзей, это далеко не так — они толпились в доме, требуя кофе, еды, телевизора, постели, если задерживались допоздна — но она смотрела только на Сашу. Дорогого, любимого Сашу, одетого в кожу, с его красивыми чистыми волосами, повязанными банданой, худого и костлявого, но такого прекрасного.

Пока они ели, я молча потягивала из стакана клюквенный сок — моя подруга Элейн сказала, что он отлично очищает организм. Они обсуждали экзаменационную тактику, и Хлоя призналась, как она боится.

— Все, что тебе нужно сделать, — сказал Саша, — это иметь хорошую идею, когда ты увидишь свои вопросы. Не пытайся придумывать идеи заранее, иначе в нужный момент ты начнешь выбирать более подходящие из ранее приготовленных, и это не сработает.

Ну что ж, вполне универсальный жизненный принцип.

Хлоя послала ему благодарный взгляд и съела огромную порцию тушеной рыбы. Я занималась своей внутренней очисткой и думала, как прекрасно сидеть здесь, просто слушая их.

В кухню вошла Мэг. Она выглядела ухоженной и выспавшейся, ее светлые волосы цвета карамели были зачесаны вверх.

— Милые мои, — сказала она, — вы должны были вызволить меня из изгнания. Я бы хотела присоединиться к вам. — она села за стол. — Это был немного одинокий день. Никого не было дома.

Я снова наполнила свой бокал, но я знала, что Мэг смотрит на меня. «Помолчи, — хотелось мне сказать. — Пожалуйста, помолчи».

— Тем не менее, одиночество продуктивно для ума и, несомненно, хорошо для души. И мы все знаем, что моя душа нуждается в доброте. — Лицо Мэг было спокойно, хотя в голосе звучало озорство. Так как в ответ не прозвучало ни одного комментария, она добавила. — Могу ли я указать, что была добродетельна сегодня?

Саша вскочил на ноги, стул с визгом проехал по плитке.

— Почему бы тебе не выпить чашку кофе, мама?

Мэг постучала по столу овальным ногтем — ее руки были довольно красивы от природы, и она умела сделать их безупречными.

— Кофе такой… коричневый…, - сказала она. — Но, думаю, я должна согласиться на него. — она опять посмотрела в мою сторону, и ненависть пронзила меня, словно электрический заряд. — Шутка, — сказала она.

Ненависть любопытная эмоция. Иногда она притупляется усталостью, но вдруг неожиданно пробуждается разрушительным всплеском. А иногда, и это никогда не сможет удивить меня, она превращается в то, что можно назвать любовью. Вот как у меня с Мэг.

Непонятно каким образом, поздний звонок прошел по горячей линии.

— Это миссис Сэвидж, — сказала я, — и уже слишком поздний час для звонков.

— Ты совершенно права, — сказал мой муж. — Ты не обязана разговаривать с незнакомыми людьми в этот час.

— Тогда положи трубку. — едкие слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела их остановить.

Последовала секундная пауза.

— Я так тебе надоел? Что случилось? Что я сделал?

— Извини.

Уилл попробовал еще раз:

— Я могу тебе чем-то помочь?

Я не поддалась искушению сообщить ему, что сейчас он говорит своим официальным голосом, предназначенным для избирателей.

— О'кей. Дневной отчет. Во-первых, в местной прессе опубликованы три твоих фотографии. На одной ты выглядишь не очень, на остальных просто великолепен. Во-вторых, «Хансард» опубликовал часть доклада, который показывает, как самоотверженно ты борешься за права избирателей своего округа, даже на посту министра.

Он устало вздохнул, заставив меня устыдиться своей грубости.

— Что опять не так, Фанни, — спросил он.

Я хотела бы сказать, что хочу чаще видеть его дома. Но теперь уже не имело значения, был он дома или нет. Поэтому я продолжила привычный обмен информацией.

— Мэг чувствует себя прекрасно. Хлоя мечется в приступах ужаса и восторга. Саша, как всегда… остается Сашей.

Казалось, это удовлетворило Уилла.

— Завтра у меня очень напряженный день, — сказал он, и я подумала, что то же самое он может сказать о большинстве дней своей жизни. — Как всегда, впрочем. — мне показалось, что он услышал мои мысли. — Спокойной ночи, дорогая. Надеюсь, завтра утром ты будешь чувствовать себя лучше.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Первыми словами, которые я услышала от него были: «Нет расточительности правительства. Нет школам, предающим детей. Нет больницам, убивающим своих пациентов. Дамы и господа, как адвокат, я ежедневно сталкиваюсь с этими бесконечными обидами. Я знаю, как сильно может пострадать доверчивый и наивный человек. Я знаю, сколько ему нужно мужества. — он остановился и на мгновение задумался. — Дамы и господа, я считаю политику инструментом построения моста между тем, как мы представляем свою личную жизнь и возможностью реализации этого через жизнь общества».

Был пасмурный январский день, и я зашла в ратушу Ставингтона, спасаясь от холода в ожидании пригородного поезда. Конечно, я читала газеты, но у меня было очень смутное представление о политике, мои интересы располагались в другой плоскости.

Уилл выступал в качестве кандидата от своей партии. Всеобщие выборы были назначены на весну, но его выступление, как я узнала позже, было тщательно отработанной программой.

Помню, я подумала, а он действительно верит в то, о чем говорит? Но, когда я посмотрела на высокого человека с волосами цвета спелой кукурузы с глазами, светящимися юмором и страстью, я поверила ему, и ощутила внезапное, как голод, желание узнать, кто он такой. То есть, каков он на самом деле.

Помню так же, как сразу после выступления я смело направилась прямо к нему, чтобы представиться, но была остановлена женщиной в красном.

— Я могу вам помочь? Я сестра Сэвиджа. — она окинула меня взглядом сверху вниз. — Вы ведь не будете беспокоить его? — спросила она с тревогой в голосе. — У него дел по горло, и он уже так устал. — тогда она улыбнулась, и ее нежное лицо расцвело, такой же улыбкой, как у брата. — Понимаете, я здесь, чтобы защитить его.