Чтение онлайн

А потом я перестала думать о Боге в пользу мистера Коннели, и о том, что он был именно такой песней. Ходячая чувственность. Плавное движение на белой доске, когда он рисовал изображение косинусов своим черным стирающимся маркером. Вкрадчивые серые глаза. Модная и стильная одежда, и всё то, что семнадцатилетние девушки считали горячим.

Что ж, решено. Это было больше, чем глупая школьная влюбленность. Это было глубоко тревожное увлечение.

Как только композиция подошла к концу, я ощутила быстрое постукивание по своему плечу. Мне не хотелось открывать глаза, мне хотелось продолжать фантазировать о мистере Коннели и обо всём том, что он делал дома, пока играла эта песня. Постукивание стало настойчивее, поэтому я распахнула один глаз и достала один наушник.

— Сейчас не время для игр, Кейденс, — сказала миссис Дженнер.

— Я закончила задание.

— Тогда ты должна была найти меня, чтобы узнать, над чем ещё ты могла бы поработать.

— Ох.

Миссис Дженнер наклонилась, чтобы взглянуть на экран компьютера.

— И такой вещи, как совершенный мир, не существует, — добавила она.

— Мне об этом можете не рассказывать, — пробормотала я, а она ухмыльнулась.

Она повернулась, чтобы отойти, но заколебалась. Взглянула на меня ещё раз и снова наклонилась ко мне.

— Кейденс? Я знаю, последний месяц был непростым для тебя...

Я напряглась и трагично вздохнула.

— А теперь, подожди минутку, — добавила она. — Просто выслушай меня.

Я кивнула.

— Я знаю, ученики изводят тебя — сказала она.

— Что есть, то есть, — ответила я. Это была моя попытка оставаться нейтральной к этому разговору.

— Надеюсь, ты знаешь, что можешь подойти и поговорить со мной, когда бы тебе не потребовалось, — добавила миссис Дженнер.

С чего она взяла, что я стану ей хоть что-то рассказывать? Как будто учителя хотят во всё сунуть свой нос под предлогом помощи. Ни черта я ей не расскажу.

— Хорошо.

— Я не шучу. Я…я тоже была в таком положении, — мягко сказала она. — Я знаю, каково это.

Ладно. Я почувствовала себя слегка виноватой за свои предыдущие мысли. Может быть, миссис Дженнер не заботили сплетни. Может она действительно переживала о том, что со мной происходит. Мне не понравилось, к чему вел этот разговор. Я подумала, что он становится слишком личным, потому и попыталась отшутиться.

— Миссис Дженнер! — воскликнула я. — Вы тоже отсидели в колонии?

Она решительно взглянула на меня.

— Ты знаешь, о чём я, Кейденс. Меня дразнили, как и тебя, — сказала она.

— Почему?

— Хочешь обсудить это здесь? Посреди класса? — спросила она.

Я покачала головой. Нет, не хочу.

— Когда-нибудь я расскажу тебе, — произнесла она. — Когда ты захочешь поговорить. А теперь собирай вещи. Вот-вот прозвенит звонок.

***

Я стояла у его двери перед обедом, напрягая слух, чтобы услышать ритмичные удары, пульсирующие низко и ровно из его ноутбука. Песня была расслабляющей и монотонной, недооцененная изысканность, и я подумала, что должна бы вести с кем-нибудь интеллектуальный разговор, пока она играет. Я бы хотела, чтобы этот разговор был с мистером Коннели, но 59% моего теста по математике предполагали совсем иной разговор.

— Кейденс, для таких учеников, как ты, есть специальные классы.

— Что?

— Ты должна быть в спецклассе по математике.

— Я не понимаю.

— Вот именно.

Я подумывала уйти. Я очень сильно нервничала, находясь рядом с мистером Коннели после того инцидента с влажными салфетками. И до сих пор не могла понять, что он делал. С того инцидента он был таким отдаленным и недоступным, как и в течение тех недель, что последовали за ланчем из «Мо». Вперед и назад. Вперед и назад. Из-за него у меня начинала болеть голова.

В любом случае, мне нужна была помощь. Я не могла завалить математику. Мне нужно окончить школу, так что я зашла в класс, пока не струсила. Он поднял глаза от кучи бумаг перед собой, безмятежно бросив карандаш на стол. Словно всё, над чем он работал, внезапно перестало иметь значение.

— Что случилось, Кейденс?

— Это же очевидно, я ничего не понимаю, — сказала я, со шлепком бросив свой тест перед ним. — Хотя, я не глупая. В смысле, только то, что я не понимаю производные не значит, что я чёртова идиотка.

Я переступила с ноги на ногу и низко опустила голову, нервно кусая нижнюю губу.

— Никто и не говорит, что ты идиотка, — ответил мистер Коннели, выключая музыку.

Я подняла глаза и увидела лёгкую усмешку на его губах. Рада, что он находит меня забавной.

— Ну, 59% конечно заставляют выглядеть глупо, — сказала я нехотя.

— Мы это улучшим, — ответил он.

— Как?

— Я начинаю вести дополнительные занятия со следующей недели после школы по вторникам и четвергам, — сказал он.

Я сильнее прикусила нижнюю губу. Как мне остаться после школы? Мне не доехать до дома, а просить родителей забирать меня я не собиралась. И в любом случае, они оба работают и не смогут.

Я покачала головой и пожала плечами.

— Ну что ж. — И снова непрошенные слёзы. У меня просто дар выпускать эмоции из-под контроля рядом с этим парнем.

— И что это значит?

— Я не могу оставаться после школы. Мне не на чем потом добираться домой, — моя нижняя губа задрожала.

— Хмм, — он повернулся на своем стуле и почесал щёку. — Ну, ты не можешь завалить матанализ, или не сможешь выпуститься. А я полагаю, что ты хочешь окончить школу и убраться отсюда к чертям, — он выжидающе посмотрел на меня.

Я кивнула, борясь со слезами. Я подумала об игре в футбол Оливера в эти выходные, и о том, какой скучной она будет. Вот оно. Кажется, сработало. Я ощутила, как мои глаза высохли.

— Не переживай, Кейденс, — сказал мистер Коннели. — Я что-нибудь придумаю.

— Как?

— Не беспокойся об этом. Просто оставь это мне, — ответил он, а потом отхлебнул апельсинной газировки.

Я улыбнулась. — Не видела никого старше одиннадцати, кто бы пил апельсиновую газировку.

— Что ж, мои друзья в колледже задавали мне жару из-за этого, — ответил он. — Оказывается, в колледже ты должен пить латте со льдом. Вот что ты должен делать.

— Приму во внимание, — сказала я.

Мистер Коннели откашлялся и посмотрел на бумаги, лежавшие на его столе. Я воспринял это как сигнал к тому, чтобы уйти. Я обернулась и замерла от его слов.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он.

— Правда? — спросила я, снова поворачиваясь к нему. Он рылся в своей сумке.

— Ага. Просто дай мне секунду найти его…

Я нервно стояла, дергая пуговицы на своей рубашке. Моё девичье сердце и разум думали, что это мог бы быть цветок или коробка конфет. Да, я была идиоткой, ясно?