Чтение онлайн

В то же время он понимал, что ее утверждение не вполне справедливо. Понимал, что она сама в это не особо верит. В последнее время появилось гораздо больше людей, утверждавших, что отношение к людям не должно зависеть от цвета их кожи. Но были и другие, как правило, белые и пожилые люди, которые старались держаться от него подальше или смотрели на него искоса, например, в магазине – словно он вот-вот что-то украдет или достанет пистолет. Однажды он спросил мать, почему наполовину белый все равно не белый, если наполовину черный все равно черный? Ее ответ, то есть объяснение правила об одной капле крови, прояснил ситуацию, но не устроил Ксавьера. По факту он был белым настолько же, насколько и черным.

– Ты судишь по тому, что сделали Уитманы, а не по тому, кто они сами, – сказал он. – Каждая жалоба должна оцениваться по существу, и точка.

Она сама так его учила. Мысли логично. Будь честным. Исповедуй доброту и принципиальность, как Мартин Лютер Кинг и его жена, как Джон Льюис [5] .

– Да, но должна тебе сказать, Зай, подобная антипатия для меня – что-то новое. Я часто осуждала людей или события – трудно этого не делать, верно? Но не помню, чтобы я настолько что-то или кого-то презирала, – она покачала головой. – Думаю, все дело в ситуации – не могу не принимать ее близко к сердцу.

Ксавьер пристально посмотрел на Вэлери и сказал:

– Не ругай мою мамочку. Она хорошая.

Вэлери улыбнулась.

– Спасибо, солнышко. Ну а ты что думаешь?

– О чем?

– Об Уитманах.

– Ну, не считая того, что они вырубили деревья и все такое – нормальные люди. Вполне приличные соседи. Да вообще я особо о них не думал.

– Да, конечно. У тебя хватает куда более важных мыслей.

– Ага, – ответил он. Он думал – и думал слишком много – только об одной Уитман.

Джунипер.

В Оак-Нолле немало других домов, больших и новых, но мы особенно заинтересовались Уитманами. Их дом был самым новым, самым дорогим и выделялся деталями, типичными скорее для особняков из фильмов, из рекламы или с Хилл-Сайда. Например, медные водостоки, ландшафтное освещение, туннельный камин между гостиной и застекленной верандой. Буфетная. Циркулярный душ. А Брэд Уитман был, как он представился Ксавьеру, местной знаменитостью. Он сам снимался в рекламе своих систем климат-контроля, так что многие из нас видели его по телевизору. Слышали по радио. Более очаровательного мужчины в этом штате не было. Такой милый. Такой обходительный. В каждой рекламе он смотрел прямо в камеру и говорил: «Вы мои любимые покупатели, и это факт».

Мы часто обращались в его компанию, чтобы устанавливать, чинить или заменять вышедшие из строя нагревательно-отопительные системы. Мы были польщены – ну, многие из нас – что он выбрал своим новым домом именно наш район. Мы хотели поближе узнать его и его красивую семью, увидеть, как они живут. Нас привлекала его жена Джулия. Она выглядела такой очаровательной, такой молодой, такой счастливой.

– Какие планы на сегодня? – спросила Джулия мужа, когда он, выбравшись из постели, направился в душ.

– Как обычно, – он включил воду, стянул шелковые шорты, в которых спал. – А у тебя?

– Тоже. Ну, вечер необычный.

Вечером ее ожидала смена привычной обстановки: ее пригласили в книжный клуб Оак Нолла. Сегодня она была просто гостьей, поскольку не читала книгу месяца, исторический роман. Она предпочитала современную прозу: триллеры, женские романы, уютные британские детективы. Но соседка, Келли Ханс, сказала ей, что, если она понравится компании и обсуждение пройдет хорошо, ей самой разрешат выбрать книгу на следующий месяц, «пляжное чтение». В июне они всегда обсуждали книги для чтения на пляже и одевались в соответствующем стиле. Бывало очень весело.

– Пойду к Вэлери, новой соседке – у нее собирается книжный клуб. Ты же будешь дома, да?

– Ага, – он вошел в душ. – Будем играть с Лилией в «Змейки-лесенки».

Джулия смотрела на мужа. Он был еще красивым мужчиной, все это признавали. Золотисто-рыжие волосы, озорная улыбка, ослепительно голубые глаза. Но он набрал по меньшей мере семь килограммов с тех пор, как она впервые увидела его обнаженным. Его тело было нездорово бледным в местах, которых не касалось солнце. Волосы на макушке редели, хотя он зачесывал их так, что этого было не видно. Возраст подбирался к нему, хотя он и слышать не хотел о возрасте, и его новая машина была тому ярчайшим доказательством. Неужели мужчины никогда не взрослеют?

Она направилась к шкафу.

– Будешь омлет?

– Лучше яичницу. И пару сосисок туда брось. Спасибо.

Утра в семье Уитманов подчинялись единому распорядку. Джулия и Брэд вставали в шесть; он принимал душ, она одевалась в соответствии с видом спорта, которым собиралась заняться – теннисом, пилатесом, упражнениями у балетного станка или аэробикой; в шесть двадцать Брэда ждал на столе горячий завтрак, а Джулия будила девочек. Они вставали, и она завтракала с ними чем-нибудь легким, йогуртом или крутым яйцом, стараясь и Джунипер убедить завтракать легко; потом прибиралась в кухне, пока девочки одевались – школьная форма облегчала это занятие. Брэд уходил на работу в шесть тридцать пять, к семи Джулия и девочки уже сидели в машине. Переезд не изменил распорядка; теперь они добирались до школы столько же, сколько и раньше, только ехали в другом направлении. Но, может, стоило сегодня выехать чуть пораньше, на случай плотного движения.

Ничем не примечательный график? Да, но поэтому он так ей и нравился.

На часах уже было семь ноль пять, наступил первый понедельник Уитманов в новом доме, а Джулия все еще ждала Джунипер.

– Давай быстрее, мы опаздываем, – крикнула она, стоя в прихожей под лестницей рядом с Лилией. Пахло морилкой, свежей краской и мастикой, но Джулии это нравилось, нравился каждый идеальный, безукоризненный дюйм их дома. Полы из переработанного дуба. Шестидюймовые плинтусы. Мраморные столешницы, мраморная панель. Кладовка размером с бывшую спальню Джунипер. Полы с подогревом в ванной. Такая огромная ванна, что в ней почти можно было плавать. Их прошлый дом был большим и куда красивее, чем любое другое место, где она жила раньше, но никаких сравнений с прочностью и роскошью новой обстановки не выдерживал. Если мне это снится, не смейте меня щипать, подумала Джулия уже не в первый раз.

– Почему твоя сестра так долго возится? – спросила она Лилию.

– Подростки медленные, как старые черепахи. Ну, Джунипер хоть бегает быстро. Может, она поэтому сейчас такая медленная. Все силы на бег уходят.

Джулия улыбнулась младшей дочери, потом вновь крикнула:

– Джунипер!

– Иду!

Стук шагов убедил Джулию, что дочь действительно идет – но очень медленно. Джунипер еле-еле добрела до лестницы и сползла по лестнице вниз. Джулия понимала – это усталость, но в последние месяцы на нее наложилось что-то еще. Грусть? Раздражение? Что бы то ни было, Джулию задевало, что оно даже сейчас не отпускает Джунипер. Ведь их жизнь так прекрасна!

Но как бы она ни хотела добиться ответа от Джунипер (которая, как-никак, все же спускалась), сейчас неподходящее время. А может, и вообще не стоило беспокоить дочь. Может, нужно оставить ее в покое, чтобы все само собой рассосалось. Джулия хорошо помнила, каково быть подростком. Ее бесило, что мать постоянно цеплялась к ней из-за всякой ерунды. Ее мать и сейчас постоянно цеплялась к ней по тем же причинам.

– Почему так долго? – спросила Джулия, стараясь говорить как можно спокойнее, когда они уже сидели в машине.