Чтение онлайн

В итоге я все-таки помыла голову, уложила волосы (фен здесь был вмонтирован в стену, в лучших традициях отелей). Не «Дайсон», конечно, но «Дайсона» у меня уже очень давно не было, поэтому я умела управляться со всем, что попадется под руку. Даже с расческой стиля «гребешок обыкновенный». Завернувшись в халат, я поморщилась: он пах Лукасом. Нет, дело было не в том, что Лукас как-то отвратно пах, скорее, он был из тех мужчин, на один запах которого женщины приманиваются, как осы на сладкое. Было в его аромате что-то древесно-сладкое, но в то же время резкое, хлесткое, как опасная свежесть океанской волны, поднимающейся высотой в три этажа.

Дело было как раз в том, что мое тело отозвалось на этот аромат мгновенно. Нимфоманкой я себя никогда не считала, но сейчас соски напряглись, а между ног сладко заныло. Сладко?

— Мало тебе было вчерашнего? — поинтересовалась я.

У себя, к счастью, разговоры со сладким местом не входили в список моих извращений.

На этой оптимистичной ноте я и вышла в комнату, чтобы напороться на Лукаса. К счастью, исключительно взглядом. Он стоял спиной ко мне и застегивал запонки, а, услышав меня, обернулся.

— Доброе утро, — напомнила я про хорошие манеры. Он не впечатлился. Он вообще общался со мной так, как будто за каждое слово с его счета списывали миллион евро.

— Твои документы, — вместо приветствия, Лукас кивнул на столик.

Там лежал паспорт. Я приподняла бровь:

— Спасибо?

— Собирайся, — никак не отреагировал на сарказм в моем голосе он. — Мы уезжаем.

Еще вчера я заметила как четко он говорит по-русски, с акцентом, да, но без лишних окончаний, путаницы времен-падежей и прочей ерундистики. Правда, его талант мерк перед смыслом слов, которыми меня шарашило, как той самой волной в три этажа.

— Мы?

Лукас ничего не ответил, а я, приблизившись к столику, поняла, что паспорт не мой. Это вообще был не российский паспорт, а открыв его, я обнаружила, что меня зовут…

— Ева? Гловач? Польша? Серьезно, вы тут все с ума посходили? — выдохнула я.

Это больше не напоминало Ад на Земле, это все больше напоминало Ад на Земле. Лукас перевел на меня холодный взгляд, гораздо больше похожий на тот, которым полоснул меня при первом знакомстве.

— Ты моя, — произнес он. — И я тебя забираю.

Лукас

— Кто она? — повторил свой недавний вопрос Лукас, глядя на Олега Ростовского. Ростовский очень старался быть похожим на элиту, но чем больше стараешься, тем меньше у тебя получается. Даже отгрохав себе особняк, установив по периметру камеры, накупив дорогущих машин и обложившись охраной, элитой ты не становишься. Это должно быть в крови. Элита — это порода.

— Я же сказал, — Ростовский улыбнулся. Фальшивые улыбки этому русскому шли еще меньше, чем все его попытки показать, кто здесь крутой. — Эскорт. Высший класс.

— Элитные девочки не накачиваются наркотой перед сексом, — хмыкнул Лукас.

— Так девчонка только начинает. — Ростовский облизнул губы, и этот жест только подтвердил догадку Лукаса. — Может, поэтому и ширнулась. Я откуда знаю. Но агент меня уверял…

— Нет у нее никакого агента, — холодно перебил Лукас. — И в эскорте она не работает.

Хотя первое впечатление было именно такое. Когда девчонка вошла в гостиную, она смотрела дерзко. И с вызовом. Это мог быть образ. Могла быть попытка защититься (если бы та и впрямь только начинала), но ни одна ВИП-девочка не будет ширяться перед встречей с клиентом. На встрече — да, возможно, чтобы поддержать. В качестве допуслуги. Но не так грубо.

— Слушай, у нас в России всякое бывает. Ты чем-то недоволен? — Ростовский развел руками. У его ног крутилась эта мелкая шавка, которая отлично чувствовала отношение к хозяину, поэтому постоянно скалила зубы и рычала. Лукас испытывал желание взять ее за шкирку и хорошенько встряхнуть. Впрочем, к хозяину он испытывал примерно те же самые чувства.

— Я недоволен тем, что ты пытался меня обмануть, — холодно произнес он. — Я не веду дела с теми, кому не могу доверять.

Ростовский перестал ухмыляться. Грузно насел на кресло, и даже эта массивная обитая натуральной кожей громадина жалобно скрипнула.

— Ты меня сейчас во лжи обвиняешь?

— Кто. Эта. Женщина?

Тот выругался, подался назад, а потом махнул рукой.

— Хрен с тобой. Ладно. Ее муж крупно мне задолжал, так что она действительно обошлась мне очень и очень дорого. Можно сказать, стоила целое состояние, — Ростовский развел руками. — Вот такая вышла история.

— Ее муж жив?

— Жив, куда он денется. Мы его еще припугнем, а потом будет дальше на меня работать, как миленький. Он тот еще гондон, но полезный. Врач…

— Он ее отпустил?

— Отпустил? — хохотнул Ростовский. — Да кто бы его спрашивать стал, но ты не переживай. У него там еще две бабы, и это только из тех, кто постоянные.

— А она?

— Что она?

— Она сама согласилась?

— Вот поэтому я тебе и не сказал, — хмыкнул тот. — Ты у нас слишком принципиальный. Странно, что жив до сих пор еще…

Ростовский осекся, понял, что сморозил и примирительно поднял вверх руки.

— Шучу. Ну шучу, прости старика, юмор у меня такой. Русский. Я же и документы на нее уже сделал, все как положено. Вот. — Он открыл верхний ящик стола, достал польский паспорт и протянул ему. — Смотри. Ну хорош же подарочек. Тебе понравился, я же видел.

Лукас мельком взглянул на раскрывшуюся фальшивку. Имя Ева ей бы пошло, пожалуй. Но оно не было ее. Почему-то ему хотелось узнать, как ее зовут. Ее настоящее имя.

— Как ее имя?

— Настоящее? Никита. Бессона знаешь? А еще сериал такой был, в конце девяностых.

Никита ей тоже не шло.

— Так что? Заберешь ее? — Ростовский снова подался вперед.

— Заберу.

— Ну вот и чудесно. Значит, договорились? По поводу остального? — Он снова улыбался.

— По поводу остального я дам ответ позже.

Лукас поднялся, захватил документы и вышел. На улице уже рассвело, но хмурое утро все равно оставляло желать лучшего. Когда он вернулся, Никита уже ушла в душ. Когда уходил — она сладко спала. Так сладко, что это напомнило ему о том, о чем он запретил себе вспоминать.

Равно как и эта ночь: он не оставлял женщин в своей постели и не оставался в чужих. Но, когда вернулся в дом, девчонка уже упала в кровать и заснула. Можно было попросить, чтобы ее забрали, вместо этого он сел в кресло и смотрел на нее. Короткие светлые волосы разметались по темной наволочке. Тонкая, хрупкая и изящная. Как коллекционная куколка. Как статуэтка. Лукас точно знал, какое имя ей бы пошло — Гретхен. Жемчужина. Нежность, чистота, красота. Но даже в мыслях он запретил себе называть ее так, поэтому просто сидел и смотрел до тех пор, пока не заболели глаза. А следом — в груди, там, где долгое время был кусок льда, тяжелый, как камень. Наполненный изнутри пеплом и осколками стекла и металла.