Чтение онлайн

Я долго думала, что написать еще в рамках предложенного мне «всего». Подобрав ноги под себя, я запивала свою странную свободу выбора крепким кофе, макала круассан в джем, и тут мне в голову пришла идея.

Улыбнувшись, я дописала восьмым пунктом:

8. Караоке.

И, когда Аманда заглянула, чтобы забрать поднос, я отдала ей этот нехитрый список. Постфактум вспомнила, что так и не решила ничего по поводу книг, но было уже поздно, горничная ушла.

Она обещала, что часть из заказанного мне привезут уже сегодня, открытым оставался вопрос, что делать до того, как мне это привезут. Кроме блокнота и ручки у меня ничего не было, поэтому я завернулась в плед и села в кресло, поближе к окну. Через овал, накрененный к небу, были видны только тяжелые свинцовые облака, сквозь которые тщетно пыталось пробиться солнце.

Эти облака напомнили мне меня, и неожиданно из этой странной истории родилось вдохновение. Я нарисовала солнце, затянутое тучами, точнее, брошь. Попыталась прикинуть, какие материалы могли бы сюда пригодиться: лепестки эко-кожи? Перья? Стразы? Солнце должно быть сверкающим, значит, стразы. Полосы облаков — темными, оттеняющими яркий желтый цвет. Я знала, что желтый отлично сочетается с темно-серым, и поняла, что хочу это раскрасить. Не просто раскрасить, я хочу это воплотить. Неважно, куда потом отправится эта брошь, я просто хочу увидеть, как это будет выглядеть…

— Hallo!*

Приветствие на немецком, тоненький детский голос вытряхнули меня и из творческого процесса, и из философских мыслей. Запнувшись о них, я вскинула голову и увидела ту самую девочку. Она напоминала куколку из семейной рекламы: светлые вьющиеся волосы, бант-заколка, пижамный костюмчик с сиреневым драконом на курточке.

Девочка заглядывала в мою комнату, приоткрыв дверь, явно ожидая моей реакции.

— Привет, — автоматически выдала я на русском и тут же перешла на английский: — Привет!

— Я не говорю по-английски. Пока, — девочка шагнула ко мне в комнату. — А ты сказала «привет» по-русски?

Либо у меня едет крыша, либо этот ребенок говорит на русском, как на родном.

— Да, — осторожно ответила я.

— Ой, как здорово! Я тоже! Моя мама была русская, она меня научила. И теперь я не хочу забывать язык, чтобы не забывать маму. А как тебя зовут?

Все это вывалилось на меня раньше, чем я успела осознать происходящее. Правда, уже в следующий момент из коридора донеслось взволнованное:

— Amira! Amira, wo bist du?**

Девочка скользнула ко мне в комнату и рыбкой нырнула под кровать. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то с такой скоростью прятался.

— Amira! Amira!

Мимо моей комнаты пробежала обладательница грубого женского голоса, потом она пробежала назад, ее шаги застучали по лестнице. Мне не оставалось ничего кроме как спрыгнуть с кресла и лечь на ковер.

— Вылезай, — сказала я девочке. — Там твоя няня ищет тебя и волнуется.

— Нет! — резко сказала она. — Я к ней не пойду!

— Почему?

— Потому что я слышала, как она по телефону сказала кому-то, что русские плохие!

*Привет!

**Амира! Амира, где ты?!

Ники

Как объяснить маленькому ребенку, что некоторые взрослые просто говорят злые слова, не задумываясь? В этот момент мне самой захотелось врезать этой няне, и даже не за ее высказывания, а просто за то, что она брякнула это, не позаботившись о том, чтобы маленькой девочке не пришлось ловить разбежавшихся из ее головы тараканов. Особенно маленькой девочке, чья мама была русской. Чья мама была.

Я поудобнее устроилась на ковре, подперла ладонью подбородок и сказала:

— Хорошо. Не хочешь — не ходи.

У Амиры сверкнули глаза:

— И ты меня не выдашь?

— С чего бы? — Я улыбнулась.

— Ну не знаю… любая из наших горничных выдала бы!

— Я не такая как они.

— А чем ты будешь здесь заниматься?

Я вздохнула. Кажется, сейчас то самое время, когда своих тараканов в своей черепной коробке надо закрывать мне.

— У нас с твоим папой один секретный проект.

— Секретный-секретный?

— Да. Я никому не могу о нем рассказывать.

— Это хорошо, — не по-детски серьезно произнесла Амира. — Потому что если бы ты рассказала, даже мне, это значит, что папа не мог бы на тебя положиться.

О, твой папа на меня уже положился. И сколько еще раз положится… Я осадила себя даже в мыслях. Тараканы, на базу! Ники, в реальность!

— Да. Все именно так. Я слышала, как няня называла тебя Амира. Я — Ники.

— Ники? — девочка хихикнула. — Интересное имя. Как у американки.

— В какой-то степени так и есть. Мама назвала меня в честь одной героини американского фильма. Сериала.

— Какого?

— «Ее звали Никита».

— А о чем он?

Про наемную убийцу-секретного агента. Господи!

— Он… про одну девушку в сложных жизненных обстоятельствах.

И если мне кто-то еще хоть раз скажет, что имя не влияет на судьбу, мне будет что ответить.

— Интересно наверное. А у тебя есть любимые фильмы?

«Голодные игры», «Игра в кальмара»… это точно не то, о чем стоит рассказывать маленькой девочке.

— В детстве я любила «Русалочку». Это старый диснеевский мультик…

— А я его знаю! — оживилась Амира. — Мы с мамой его смотрели. И первого «Гарри Поттера».

Если она все это помнит… что же произошло с ее матерью? И когда?

— «Гарри Поттера» я тоже смотрела, — ухватилась за подсказку я. — И первого, и второго, и всех.

— Мне все пока нельзя. Папа говорит, что там страшные события. Поэтому посмотрю, когда подрасту.

Я не успела ответить, потому что в дверь постучали. Грубо, по-немецки резко. Может быть, я тоже отчасти была в плену стереотипов, но, когда распахнула дверь, столкнулась со своим стереотипом лицом к лицу. Дородная молодая женщина, папа называл это «кровь с молоком», не полная, но очень плотная, с густыми светлыми волосами и холодными серыми глазами. На вид ей было лет тридцать, а может быть, даже меньше. Ширина плеч иногда меняет восприятие.

— Вы не видели здесь мою воспитанницу? — на ломаном английском жестко спросила она.

Возможно, мне надо было отойти в сторону и указать под кровать, но я этого не сделала. Просто потому что обещала одной маленькой девочке не выдавать ее. Обещать и солгать взрослому — отстой. Обещать и солгать маленькому ребенку — зашквар.

— Нет, не видела, — пожала плечами я. — Я здесь одна.

— Странно, — грубо сказала няня и попыталась заглянуть мне за плечо. — Мне казалось, девочка побежала сюда.