Чтение онлайн

– Я Серый Волк, – сказал Ванька, выходя на середину игровой комнаты.

Дети приветливо заулыбались.

– А меня зовут Андрюша, – доверчиво сообщил один, – и у меня зуб вчера выпал.

Я незаметно махнула Репкину рукой: мол, дети тебя не испугались, не надо им ничего объяснять! А он подумал, это я ему, наоборот, напоминаю, что детей морально подготовить надо.

– Детки! – продолжил Ванька сладким голосом. – Вот вы думаете, раз я Волк, я и вправду могу кого-то съесть?

Дети насторожились.

– Конечно, я могу сделать так! – Тут Репкин принял боевую позу каратиста и выставил вперёд перчатку с чёрными волчьими когтями. – Но ведь это когти ненастоящие…

– Я могу сделать и так! – Ванька разинул пасть и лязгнул несколько раз зубами. – Но ведь и вы можете сделать то же самое, если зубы будете по утрам чистить…

– А ещё я могу так! – И Ванька завыл тоненько: – У-у-у… – закрыв глаза.

Когда Ванька завыл, дети из игровой выбежали. И меня, схватив за руки, за собой уволокли. Хоть они и маленькие, а понимают, что друга, то есть Красную Шапочку, в беде, то есть в компании Серого Волка, оставлять нехорошо.

К нам в класс пришла новенькая – Эля. Из Израиля приехала. А там, в Израиле, всё не так, как в Москве.

Оказывается, чужую машину на дороге останавливать и просить подвезти, да ещё давать за это водителю деньги в Израиле просто неприлично. А девочки там все мечтают стать лётчицами, потому что в израильской армии с удовольствием служат все, и девушки тоже. А ещё израильтяне всех – и больших, и маленьких – называют на «ты».

Я обо всём об этом знаю, потому что мы с Элькой иногда из школы вместе идём.

Элька в классе помалкивает – наверное, боится промах какой-нибудь допустить.

Недавно на уроке она нашей Тамаре Семёновне сказала:

– А ты разрешишь нам… – и замолчала.

Но Тамара Семёновна будто и не заметила, что к ней на «ты» обращаются. Сказала:

– Да, Эля, о чём ты меня спросить хотела?

А Элька только головой помотала и ничего не ответила.

Меня в тот день с Вовкой дежурными по классу назначили. Я ведро воды в туалете набрала, чтобы полы помыть, взяла в руки швабру, а Вовка мне вдруг и говорит:

– Слушай, чего это ты с Элькой дружишь? У неё же задержка в развитии.

Я сразу и не поняла. А Вовка сидит на учительском стуле задом наперёд и говорит мне доверительно так:

– Эля просто дура.

И я поняла, что Эле в нашем классе не жить. Потому что Вовку у нас боятся. Он скажет, как припечатает. И на всё он смотрит не так, как другие. Всем кино нравится, а он говорит: «Полный отстой…» – и все замолкают. Всем кино не нравится, а он говорит: «Классная работа оператора!» – и многие начинают говорить за ним так же.

Мы уж и не знаем, хорошее кино или плохое, настолько Вовка нас запугал и запутал.

А я обыкновенно молчу. Но тут…

Я всё-всё Вовке с глазу на глаз выложила. И что он пошлые анекдоты девочкам рассказывает… И как он в буфете локтями всех расталкивает… И как он на математике у доски задачу решал, и в ответе у него вышло, что велосипедист ехал по дороге со скоростью сто километров в час. Над всяким бы смеялись, а над Вовкой – нет!

Я и сама не заметила, как пол в классе вымыла, так рассердилась.

Вовка посмотрел на меня и говорит:

– А у тебя лицо злое.

Мне так плохо сделалось. Я дома целый час в зеркало гляделась… Неужели правда?

Я маме рассказала, а она меня сурово так спрашивает:

– Что делать будешь?

Я говорю:

– Не знаю. Наверное, надо всем объяснить, какой он, Вовка. Чтобы знали.

Она говорит:

– И не думай. Если они умные, сами разберутся.

Назавтра после уроков сталкиваюсь в вестибюле с Вовкой. Нос к носу. Он у вешалок стоит, ехидно так улыбается. И сказать мне что-то хочет… Что у меня кеды не супер. Или что я дура.

Он только рот открыл, а я ему говорю:

– Сам дурак!

Взяла свою куртку и пошла. Меня Элька ждёт.

Я, вообще, быстро бегаю. Бег – это единственное, что я на физкультуре люблю.

Осенью, когда мы в парке бежали кросс, одна накачанная девочка из восьмого класса подошла ко мне и говорит:

– Ты мне для разминки нужна. Дуй изо всех сил по дорожке, а я за тобой. Чтобы у меня был стимул тебя обогнать.

И я впереди этой восьмиклассницы побежала. Я отстала от неё, конечно, но всё-таки не сразу. А когда и восьмой класс, а за ним и седьмой кросс отбегали, настала очередь бежать и нам.

Я оторвалась от девчонок ещё на старте, пробежала метров пятьдесят и тут только поняла, что кричал наш Виктор Палыч: «Назад! Не туда-а! Н» – не кому-то, а мне.

А всё потому, что я перепутала тропинки. Всё же трудно бежать первой! Соображать надо, на разноцветные флажки смотреть.

Возвращаюсь и вижу: девчонки по всему парку растянулись. Бегут гуськом. Только хотела пристроиться в хвост – раз! – и поскользнулась на охапке мокрых листьев. И шлёпнулась. А на мне красивый спортивный костюм радостного жёлтого цвета. Мне его мама покупала.

Я встала, листья с себя стряхнула, бок потёрла, дальше побежала. Наверное, по инерции. Нам об этой инерции на физике недавно рассказывали.

Бегу и бегу. Мне же всё равно к выходу надо. И потом, бежать в грязном спортивном костюме не так стыдно, как идти.

Бегу и бегу. Скоро финиш. А на финише кричат, подбадривают:

– И-ра! И-ра! Ура-а-а!

Добегаю – а ребята мне улыбаются. А кое-кто и по плечу меня похлопал…

И такое у меня стало ПРЕКРАСНОЕ НАСТРОЕНИЕ!!!

У коровы родился телёнок. У той самой, у которой мы брали молоко.

Мы жили на даче и каждый вечер ходили за этим молоком в деревню. А мне всего пять лет было. Я знала, что у коровы родился телёнок, увидела её в поле и захотела поздравить. Я подошла к корове, а корова меня боднула.

Я помню, как мама закричала, когда я домой пришла, и как мы с ней сразу в Москву поехали, чтобы мне губу зашили.