Чтение онлайн

— Боюсь, что не встанет. Если я попрошу его оставаться со мной, он подумает, что я ревную, а я не хотела бы оскорбить его такой мыслью. Он не понимает, что нужен мне, а я не знаю, как выразить это без слов.

— Сделай дом таким приятным, чтобы ему не хотелось уходить. Дорогая, он очень хочет иметь родной дом, но без тебя это не дом, а ты всегда в детской.

— Но разве я не должна быть там?

— Не все время. Затворничество делает тебя нервной, и тогда ты уже ни на что не годишься. Кроме того, у тебя есть моральный долг и перед Джоном, а не только перед детьми. Не забывай о муже ради детей, не оставляй его за пределами детской, но научи, как помочь тебе там, где и его место, точно так же как и твое. Он нужен детям; дай ему почувствовать, что и у него есть своя роль в воспитании детей, и он исполнит ее охотно и правильно, и так будет лучше для вас всех.

— Ты правда так думаешь, мама?

— Я знаю это, Мег. Я редко даю советы, если не убедилась на опыте в их практичности. Когда ты и Джо были маленькими, я вела себя так же, как ты теперь. Я чувствовала, что не исполню мой долг, если всецело не посвящу себя вам. Бедный папа ушел в свои книги, после того как я отвергла все его предложения о помощи, и оставил меня проводить мой эксперимент в одиночестве. Я старалась изо всех сил, но с Джо мне было не справиться. Я чуть не испортила ее, во всем потакая ее прихотям. Вы заболели, и я так тревожилась о вас, что заболела сама. Тогда папа пришел на помощь, спокойно и уверенно устроил все, как нужно, и стал так полезен, что я увидела мою ошибку и с тех пор никогда не могла обойтись без него. И вот секрет нашего домашнего счастья: он не позволяет своей работе отгородить его от тех маленьких забот и обязанностей, которые касаются нас всех, а я стараюсь не дать домашним хлопотам уничтожить мою заинтересованность в продолжении им его ученых занятий. У каждого из нас есть дела, которые мы выполняем самостоятельно, но дома мы трудимся вместе, всегда. — Да, это так, мама. И я очень хочу быть для моего мужа и детей тем же, чем была и остаешься для нас ты. Укажи мне, как поступить, и я сделаю все, что ты скажешь.

— Ты всегда была послушной дочерью, Мег. Так вот, дорогая, на твоем месте я позволила быДжону принимать больше участия в воспитании Деми; мальчику это будет полезно, и чем раньше начать, тем лучше. Затем я сделала бы то, что уже не раз предлагала, — позволила бы Ханне прийти и помочь тебе. Она отличная няня, и ты со спокойной душой можешь доверить ей своих драгоценных малышей, а сама уделить больше внимания хозяйству. Ты будешь больше двигаться, Ханна с удовольствием займется детьми, а Джон опять обретет жену. Почаще выходи в гости и па прогулку, будь не только деятельной, но и веселой. Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней. Затем я постаралась бы проявить интерес ко всему, что нравится Джону, — поговорить с ним, послушать, что он почитает тебе, обменяться мыслями и тем самым помочь друг другу. Не закрывайся в шляпной картонке из-за того, что ты женщина, но постарайся понять, что происходит в мире, и развиться, чтобы принять участие в происходящем, поскольку все это касается тебя и твоей семьи.

— Джон очень умный; боюсь, он подумает, что я ужасно глупа, если я начну задавать вопросы о политике и прочем.

— Я не верю в это. Любовь не замечает недостатков. Да и кому ты можешь задавать вопросы свободнее, чем ему? Попробуй и посмотри, не окажется ли твое общество по вечерам более приятным для него, чем ужины у миссис Скотт.

— Хорошо. Бедный Джон! Боюсь, это я была очень невнимательна к нему, но я считала, что я права, а он никогда ни о чем не говорил.

— Он старался не быть себялюбцем, но я думаю, ему было довольно одиноко. Сейчас то время, Мег, когда молодые супруги могут почувствовать взаимное отчуждение, и вместе с тем именно то, когда для них важнее всего быть друг с другом. Первая нежность проходит очень скоро, если не позаботиться о том, чтобы сохранить ее, и нет периода более прекрасного и счастливого в жизни родителей, чем первые годы жизни маленьких существ, которых им предстоит воспитать. Не допусти, чтобы Джон стал чужим для детей, так как они скорее, чем что-либо другое, сохранит его и сделают счастливым в этом мире испытаний и искушений, и через детей вы научитесь понимать и любить друг друга как должно. Теперь, дорогая, до свидания. Подумай о материнском наставлении и прими мой совет, если он покажется тебе хорошим. Да благословит вас всех Бог!

Мег обдумала совет, нашла его хорошим и впредь следовала ему, хотя первая попытка оказалась не совсем такой, как она планировала. Действительно, дети были тиранами и правили домом, с тех пор как узнали, что брыканье и визги приносят им все, чего они хотят. Мама была жалкой рабыней, исполнявшей все их капризы, но папу было не так легко поработить, и иногда он очень огорчал свою нежную супругу попытками подчинить отцовской дисциплине их буйного сына. Дело в том, что Деми унаследовал от своего родителя твердость характера — не назовем это упрямством — и, когда он решал что-то получить или сделать, «вся королевская конница и вся королевская рать» не могли повлиять на этот неуступчивый маленький ум. Мама думала, что голубчик еще слишком мал, чтобы учить его преодолевать собственные пристрастия и предубеждения, но папа верил, что чем раньше начать учить послушанию, тем лучше. И мастер [62] Деми рано обнаружил, что в борьбе с папой всегда терпит жестокое поражение. Он, однако, уважал победившего его человека и любил папу, чье строгое «нет, нет» было более внушительным, чем все мамины ласковые поглаживания.

Несколько дней спустя после разговора с матерью Мег решила устроить Джону приятный вечер. Она заказала хороший ужин, прицела в порядок гостиную, принарядилась сама и рано уложила детей спать, чтобы ничто не помешало ее планам. Но, к ее несчастью, самым непреодолимым предубеждением Деми было предубеждение против того, чтобы ложиться спать, и в тот вечер он решил и ночью продолжить дневное буйство. Бедная Мег пела и качала, рассказывала сказки и перепробовала все наводящие сон хитрости, но все было напрасно — большие глаза никак не закрывались, и долго после того как Дейзи — этот пухленький комочек добродушия — подчинялась правилам, непослушный Деми лежал, таращась на свет с самым обескураживающе несонным выражением лица. — Деми полежит тихо, как хороший мальчик, пока мама сбегает вниз и даст чаю бедному папе? — спросила Мег, когда внизу негромко стукнула парадная дверь и послышались хорошо знакомые шаги Джона, на цыпочках проследовавшего в столовую.

— Мне чай! — сказал Деми, готовясь присоединиться к пиршеству.

— Нет, дорогой, но я оставлю тебе печенье к завтраку, если ты будешь бай-бай, как Дейзи. Хорошо, миленький?

— Та! — И Деми крепко закрыл глаза, словно чтобы поскорее уснуть и тем приблизить желанное утро.

Воспользовавшись этим благоприятным моментом, Мег ускользнула, чтобы с улыбкой на лице и голубым бантиком в волосах приветствовать мужа. Этот бантик всегда вызывал у него особенное восхищение, и сейчас он сразу заметил его и сказал, приятно удивленный:

— О, маленькая мама, какие мы сегодня веселые! Ждем гостей?

— Только тебя, дорогой.

— День рождения, годовщина или что?

— Нет, просто я устала быть небрежно одетой и нарядилась для разнообразия. Ты всегда приходишь к столу аккуратно одетым, каким бы ни был усталым, так что, почему бы и мне не делать то же самое, когда у меня есть время?

— Я делаю это из уважения к тебе, моя дорогая, — ответил старомодный Джон.

— Взаимно, взаимно, мистер Брук, — засмеялась Мег; она опять казалась юной и хорошенькой, кивая ему над чайником.

— Замечательно, совсем как в прежнее время. И на вкус отлично. Твое здоровье, дорогая. — И Джон потягивал свой чай с видом мирного упоения, которое, впрочем, длилось недолго. Когда он поставил чашку, ручка двери таинственно задребезжала и послышался нетерпеливый голосок:

— Отклой, я тут!

— О, непослушный мальчик. Я велела ему засыпать одному, а он уже внизу; ведь простудится насмерть, топая по этим половикам, — сказала Мег, откликаясь на призыв из-за двери.

— Утло! — объявил Деми радостным голосом, входя в столовую в длинной ночной рубашке с переброшенным через руку подолом, и каждый завиток на его кудрявой голове весело торчал, когда он запрыгал вокруг стола, любовным взглядом отыскивая печенье.

— Нет, еще не утро. Ты должен идти в кровать и не беспокоить бедную маму. Тогда утром ты получишь печенье, и я полью его сахарным сиропом.

— Я люблю папу, — сказал хитрец, готовясь взобраться на отцовское колено и насладиться запретными радостями. Но Джон покачал головой и сказал Мег:

— Если ты велела ему оставаться наверху и спать одному, заставь его сделать это, иначе он никогда не научится считаться с тобой.

— Да, конечно. Пойдем, Деми. — И Мег увела сына, чувствуя огромное желание отшлепать маленькую помеху всем ее планам, ковылявшую за ней, и впадая в заблуждение, что следует применить подкуп, как только они доберутся до детской.

И он не был разочарован, так как эта недальновидная женщина действительно дала ему кусок сахара, прежде чем уложила в постель и запретила дальнейшие прогулки до утра.