Чтение онлайн

Он постепенно останавливался, пока и вовсе не стал преградой для уходящих людей. Важнейший момент выбора… Чарльз грузно поднял голову в небо и процедил:

– Пошла она к чёрту!

Спокойствие. Тишина. Уединение.

Для Чарльза Кинга эти слова были синонимами одиночества. Хоть он и не помнил, когда в последний раз привязывался к людям. Всегда казалось, что быть одновременно со всеми и одновременно ни с кем – идеальная стратегия. Каждую неделю у него появлялись новые знакомые, что список контактов приходилось листать до боли в пальце. Всегда в толпе, в центре внимания. Чувствовал себя уверенным, всесильным, бесстрашным.

Но в больнице скрываться от действительности не получалось. Мысли поглощали его, вбивались в голову, как гвозди тяжёлым, мощным, молотком. И чем усерднее становились его попытки выжить из головы весь навязчивый бред, тем сильнее она болела, ослабляя его.

Чарльз с презренным смирением сознавал, что проигрывал. Одиночество, которое прежде он отрицал, теперь крепче въедалось в рёбра. Даже в семнадцать лет, когда Чарльз жил на улице, подобное чувство не коснулось его. Пожалуй, дело было в том, что тогда рядом не было человека, которым он желал быть спасённым, а теперь был. И чем ближе она становилась, тем дальше она казалась.

Двадцать третьего декабря прошлого года, увидев Эшли, Чарльз уже был готов выписываться из больницы. Вмиг почувствовал себя здоровым. И если вначале он думал, что такая реакция была вызвана тем, что ему не хотелось находиться одному, то потом такой вариант отпал, стоило в его палате появиться Орлам, отцу, Паркер.

Двадцать пятого декабря прошлого года, как только дверь палаты закралась за Эшли, Чарльз потянулся за пакетиком, подаренным девушкой на Рождество. В нём лежали стеклянный снежный шар и письмо. Он не смог сдержать ухмылку. Она ведь могла отправить сообщение в инстаграмме…

Но он прочитал письмо.

Потом ещё раз.

Спустя две недели Чарльз снова сидел, держа в руках это письмо, но уже не в больнице, а у себя в квартире. Казалось, он выучил все слова наизусть. И странно, ничего лучше он не читал. Это было самое романтичное письмо из всех, что ему когда-либо дарили. А ведь он был королём школы… Ему уже было пора ехать, но встреча с девушкой пугала его, приклеивала к полу, привязывала к ногам гири, не позволяя сдвинуться с места.

Он резко смял письмо и отбросил от себя, встав из-за стола. Но затем наклонился и поднял смятую бумагу. Он развернул листок и предпринял попытки расправить его. Бессмысленно. Чарльз оставил письмо на столе, глянув на него в последний раз.

«Дорогой Чарльз Габриэль Кинг,

Только идиоты празднуют Рождество в больнице.

С любовью,

Ангелочек»

Во время дороги мысли были об одном. Как сильно он не желал в свой выходной день видеться с Мейсоном, Рэем и Джо. Они были ему противны. Омерзительны. Чарльз был готов уйти из группы, сменить круг общения, лишь бы не разговаривать, не быть приятелями с ними. Так почему же он ехал туда? Разумеется, Кинг ни на секунду не поверил в слова солистки Орлов. Она сказала, что парни поспорили согласиться он или нет – провести с ними свободное время. Так странно. Раньше Чарльзу казалось, что ангелочек врать не умела. Но теперь ему думалось, что он просто знал её. Знал её и чувствовал.

Эшли всегда была честной. И если она соврала ему, значит, для неё это было важно. Разве он мог обидеть его ангелочка?

Чарльз резко затормозил, чуть не проехав на красный. Он инстинктивно прикоснулся к своему шраму у виска и попытался восстановить дыхание. Он прикусил щеку и тяжело выдохнул. Выходило хреново. Отец сразу сказал, за руль не садиться в ближайший месяц. После аварии было опасно. Перед глазами снова всплывал образ огромного грузовика, а в груди начинало колоть. От страха.

Но он не мог.

Лишь три вещи могли его заставить расслабиться, ощутить кайф, одурманивающий и одновременно ясный. Музыка. Сигареты. Дорога. От первой сейчас тошнило. Курить он намеривался бросить. Оставалась дорога…

Загорелся зелёный. Машина тронулась.

Эшли всегда была честной. И если она соврала ему, значит, для неё это было важно. Разве он мог обидеть ангелочка? Любую мог (неспециально, но без зазрения совести). А её никак. Она ведь верила в него, даже когда самому хотелось сдаться. Она верила ему. Чарльз не знал, как отблагодарить Эшли, поэтому решил начать с простого «не расстраивать её».

План «не расстраивать её» начинался со страшного квеста «Дом призраков», на которой собрались идти Орлы и Моника. Чарльз вначале подумал, что это шутка. Но когда на неделе все стали выбирать дату, он убедился в обратном.

Чарльз припарковался и взглянул на гаснущий карпьютер. 06:40. Он опаздывал на десять минут. И его это дико раздражало. Он хлопнул дверью. Фактически, до старта квеста оставалось ещё двадцать минут, но Орлы договаривались встретиться в половину.

Стоило ему появиться внутри, как парни и Моника замолчали. Они изучали его. Выглядели так, словно видели его впервые, хотя ещё днём они вместе сидели на парах. Джо протянул руку, и Мейсон молча вложил ему несколько купюр. «Я же говорил,» – тихо и победно сказал барабанщик.

– Кинг опоздал? – лучезарно улыбнулся Рэй. – В последний раз такое было в началке.

– Мы уже думали ты не придёшь. – с разочарованием от потери нескольких долларов сказал Мейсон.

Чарльз заносчиво хмыкнул и обвёл помещение взглядом. Он заметил Эшли в углу. Она разговаривала с какой-то незнакомкой, а, когда увидела блондина, только помахала ему. Он поправил свои волосы и сел на свободное кресло рядом с Моникой и Джо. В воздухе ощущалось такое показушное спокойствие. Быть может, Франц, без умолку болтавшую о своих каникулах в Марселе, всё устраивало.

– Это кто? – спросил Чарльз у Джо, глядя на двух невысоких блондинок.

– Это Кэндис. Осенью они с Эшли были на одном кастинге. – пояснил Джо. – Она, кстати, очень расстроилась, когда тебя не увидела здесь.

– Эшли? – приятно удивился Чарльз и поправил волосы.

– Кэндис. – усмехнулся Джо.

Чарльз кивнул, разглядывая Эшли. Пришёл он сюда только из-за неё, а она мило болтала со своей подругой. Даже не думала заканчивать. А где та самая неразговорчивая и чересчур серьёзная студентка-отличница?

– В Новый Год мы ужинали с бабушкой и дедушкой. И Рэю предложили попробовать андуйет, хотя я предупреждала его, что ему не понравится. – громко смеялась Моника под ухом Чарльза.

– Этот запах до сих пор снится мне в кошмарах. Почему ты сразу мне не сказала, что это колбаса с потрохами? Жуть. – скривился от воспоминаний Рэй.

– А ты, голубоглазка, с кем Новый Год отпраздновал? – спросила Моника, обращаясь к Чарльзу.

– С Э…

– Говорят, с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведёшь. – дополнила Моника.