Чтение онлайн

Вертолеты. Низко летят, шумно. В них есть такие специальные приборы, с помощью которых тебя могут увидеть сквозь стену, потому что твое тело излучает тепло, я это видел в «Мир завтра». Хочется подглядывать дальше, но страшно, что меня обнаружат с бритского вертолета. Я же не должен здесь быть, они могут приземлиться и арестовать меня. На цыпочках отхожу, вылезаю через пустое окно на тропинку.

Шагаю через Яичное поле, вертолеты гудят в небе, шпионят. В Ардойне за тобой постоянно кто-то следит. Ну, по крайней мере понятно, что с фабрики я ушел и ничего плохого не делаю. Они улетают над Джамайка-стрит.

Иду по полю в сторону Брэй. Вспоминаю тот день, когда мы ходили туда с Папаней. Папаня, я и Киллер. Из троих я один остался.

Слышу голос, оборачиваюсь. Тереза Макалистер. Она больная на голову. Ее никто не любит. Я и подавно. Она живет в дальнем конце нашей улицы, а мы с тамошними не водимся. На ней короткая пышная юбка, вроде как у девчонки, нюхавшей клей. Не вроде — в точности такая же. Тереза Макалистер и есть нюхальщица клея в юбке, которую лапал парень-нюхальщик. Вот я теперь всем расскажу. Парням. Пойду и расскажу. Может, ко мне тогда лучше будут относиться. Хотя мне наплевать.

— Привет, Микки, чего делаешь? — спрашивает.

— Ничего, — отвечаю, пиная травинки.

— Иди, посидим вместе, — говорит она и садится на бугорок. Там может быть мертвый пес.

Больше мне играть не с кем, а сейчас никто не видит. Я никому не скажу, что играл с ней. Сажусь рядом, но не на бугорок. Она сползает ко мне поближе.

— Хочешь? — спрашивает, протягивая мне мешок с клеем.

— Я этим не занимаюсь, — говорю, потирая колени руками.

— А чего?

— Не нравится.

— Спорим, ты никогда не пробовал.

— А вот и пробовал, — говорю.

— Докажи. — Пихает мешок мне в руки.

Теперь не выкрутиться. Не могу же я позволить, чтобы она оказалась храбрее меня, она же девчонка.

— Ладно, давай. — Пытаюсь, чтобы голос звучал, как у заправского нюхальщика. — Только ты первая, — говорю и отдаю ей мешок обратно, чтобы посмотреть, как надо.

Она хватает мешок за верхнюю часть и протаскивает ручки через кулак — как фокусник носовой платок. Разжимает кулак, накрывает нос и рот мешком, вдыхает, а второй рукой выталкивает из мешка воздух. Вонь страшная. Передает мне.

— А что от этого будет? — спрашиваю.

— Говорила ж: никогда не пробовал.

— Просто очень давно, — отвечаю.

— Голова закружится, улетишь отсюда, далеко-далеко. — Она смеется, откидывается назад, на бугорок. — Попробуй, не пожалеешь. — Передает мне мешок.

Мне хочется отсюда. Далеко-далеко. И еще, если я научусь, может, мне удастся подружиться с крутыми парнями в Святом Габриэле. Опускаю мешок на лицо, задерживаю дыхание. Подталкиваю мешок ко рту, вдыхаю немножко.

— Говорил же, что пробовал.

Передаю ей мешок обратно.

— Подойди-ка, помоги мне встать.

Лежа она выглядит даже толще, чем обычно. Подползаю. Голова кружится. У-у-у. Пытаюсь поднять эту тушу. Да, ну она и тяжеленная! Богом клянусь, что целая тонна. Две тонны Тесси из Тенесси. Толстякам лучше не ложиться, они от этого кажутся еще жирнее, а потом пойди их подними. Смеюсь.

— Ты чего ржешь?

И сама смеется.

В голове стучит. Она тяжелая. И одновременно легкая, и кружится. Смешно.

— Ты мне тоже помоги, — говорю.

— Помогаю.

Тяну всем своим весом, но Тереза ни с места. От усилий голова кружится еще больше, все плывет. Бросаю это дело, и тут она резко дергает меня вниз, прямо на себя. Вытягиваю руки, чтобы не треснуться головой, и они попадают ей на сиськи.

— Да блин горелый! — ору я.

Совсем обалдела. Обхватила меня руками, крепко-крепко. Первый раз потрогал сиськи. Она все хохочет. Я остаюсь, где есть. Сжимаю их немножко. Она хочет со мной потискаться. Но я еще никогда такого не пробовал. Поцелуйчики — это да. Но если она позволяет мальчишкам себя гладить, поцелуйчиками не отделаешься.

Мне она не нравится. В смысле, моей подружкой она никогда не будет. Ни за что! Но если я сейчас уйду, она раззвонит, что я отказался ее тискать. Девчонку полагается тискать, даже если она страхолюдина: не потискал — значит, ты полный козел. Но если я потом скажу, что тискался с Терезой Макалистер, все будут надо мной прикалываться, потому что она тупая страхолюдина. Куда ни кинь, везде клин. С другой стороны, разберусь хотя бы, как это делается.

— У тебя есть подружка? — спрашивает.

— Да.

— А вот и нет. Кто?

— Джеки О’Халлоран.

— Кто такая?

— Я с ней на дискотеке на Фолс познакомился.

Откуда ей знать, что это моя бывшая учительница миссис О’Халлоран: в нашу школу ходили только мальчишки.

— А как это ты попал аж на Фолс? — спрашивает.

— Меня папа отвез.

— Во врать-то!

Ну, соврал. И думал, что она мне поверит.

— Короче, в Ардойне у тебя подружки нет? — не отстает Тереза.

Это как понимать: можно, чтобы у тебя было две подружки, если они живут в разных местах? Лежа сверху, никак не получается отвести от нее лицо. Она, кстати, не такая страшная, как я всегда думал. В смысле, если бы это была не Тереза Макалистер. Если бы я с ней не был знаком, то решил бы, что с виду она ничего. И, похоже, я ей нравлюсь. Я еще никогда никому не нравился.

Опускаю руку ей на ногу. Решил, раз так, попробовать как можно больше разных вещей. Я сейчас могу делать все, что хочу, потому что это ж Тереза. Она молчит. Я провожу рукой по ее ноге, дотрагиваюсь до ее попы.

— Отстань, блин!

Отталкивает меня со смехом. Я корчу гримасу — это, мол, была шутка. Она хохочет еще громче.

— Вон, смотри туда.

Указываю пальцем. Она смотрит, а я снова кладу руку ей на попу.

— Отстань! — взвизгивает она и хохочет.

Я отдергиваю руку и изображаю на лице: «Что это было? Что тут случилось?» Ей от этого ужасно смешно. Смотрю, не идет ли кто. Я, конечно, собираюсь сделать очень плохую вещь, но будет еще хуже, если меня застукают за этим делом с больной на голову.

— Кто-то идет, — говорит она.

— Где? — Начинаю в панике озираться. Она хватается за моего дружка. — Ты чего? — Подскакиваю и начинаю качаться.

Она хохочет как сумасшедшая. Ей от всего смешно. Интересно, она хоть иногда перестает смеяться? Голова кружится. В ней стучит молот. Что я делаю? Киллер. Я же пришел сюда ради Киллера. А что теперь? Это клей. Это все клей. Я же хороший мальчик.

Шатаясь, бреду прочь. Слышу ее шаги сзади. Оборачиваюсь. Она бежит следом. Решила, что это игра.