Чтение онлайн

— Да, конечно, — пробормотал Волошин, забирая папки и быстро их пролистывая, фиксируя страницы в памяти искина. Оставаться надолго в участке не хотелось, а с вопросами можно и потом зайти — сейчас их все равно задавать некому.

Выйдя на улицу, Ярослав свернул в ближайший скверик. Присел на лавку, прикрыл глаза и вызвал только что скопированные страницы. Пожар произошел почти два месяца назад. Дней через десять после убийства Акина. Дело о пожаре вызвало лишь вспышку глухого раздражения. Ситуация описывалась настолько скудно, насколько это вообще возможно было сделать. Протоколы с показаниями свидетелей практически отсутствовали. Да и сами свидетели — пара случайных прохожих. Прохожих? А где показания охраны, администраторов, девушек? Самой мадам? Из этих обрывочных данных выходило, что пожар произошел примерно в пять часов утра. Самое неудачное время — клиенты к тому времени разбредаются, девушки ложатся спать. А утренние магазины и кафе еще не успевают открыться. По официальной версии, одна из девушек после трудового дня уединилась с охранником в своей комнате для "оказания услуг интимного порядка". Они выпили, развлеклись, а в пылу, так сказать, процесса перевернули свечу. С их комнаты и начался пожар. Девушка и охранник погибли. Остальным удалось отделаться легкими ожогами. Просто удивительно, что никто больше не пострадал.

— Мда… — только и пробормотал Ярослав, у которого тут же появилась куча вопросов. Откуда взялись свечи, если у мадам в заведении используется исключительно электричество. С какой радости девушке понадобилось встречаться еще и с охранником? Как правило, сотрудницы дома удовольствий к утру падают от усталости. Откуда взялись в такое время случайные свидетели, видевшие, из окон какой комнаты вырывается огонь? А если они и были, то почему не вызвали пожарных? Лень было на соседнюю улицу сбегать? И где показания явных очевидцев, т. е. тех, кто находился в это время в борделе? Или соседей? Рано или поздно, крики бы всю улицу переполошили. Где заключение пожарных?

Можно, конечно, предположить, что у кого-то в участке предвзятое отношение к борделям, и что расследование велось спустя рукава. Но здесь… оно даже не велось. Либо стражи порядка намеренно скрывали факты, либо же их халатность превосходила любые мыслимые границы.

Ярослав отложил дело и взялся за следующие. Небольшие кражи у клиентов, зачастую оказывающиеся недоразумением, отмел, как ненужные. Мелкое хулиганство — разбитые окна, разрисованные стены. Туда же. А вот уже интереснее. За три недели до пожара. Самоубийство. Одна из девушек закололась кинжалом в своей комнате. Дата, время, описание тела, предсмертная записка, отсутствие показаний свидетелей. Не понятно даже, кто тело обнаружил. Как и в случае с поджогом, подозрительно мало материалов по делу. Спустя неделю еще одно самоубийство — ночной администратор спрыгнул со скалы. И та же ситуация с делом. То есть паршивая.

Волошин встал, потянулся. Время позволяло нанести еще один визит — госпоже Стифари.

Мадам встретила Волошина в инвалидной коляске. После инфаркта у нее отказали ноги. Женщина постарела и осунулась. Из глаз пропал задорный блеск. Разговор о "Весеннем цветке" вызывал у нее грусть, но в то же время хотелось выговориться.

Пожар начался под утро. Охранника не было на месте — им оказался тот самый парень, что сгорел вместе с неизвестной Ярославу девушкой у нее в комнате. Просто чудо, что ночная администраторша замешкалась и легла спать позже обычного. Уже укладываясь, она услышала странный звук. Показалось, кто-то сдавленно вскрикнул. Минута ушла, чтобы встать и набросить халат. Затем пожилая женщина выглянула из комнаты, прошла вдоль коридора, прислушиваясь. Почуяла дым и в секунды переполошила дом удовольствий. Это и спасло всех, кто находился внутри. Огонь распространялся неестественно быстро. Конечно, обилие тканей и драпировок способствовало этому. Но здесь, как и в других домах, стены, двери, перекрытия были пропитаны особым составом, который должен мешать распространению пожара. Однако за несколько минут все здание было охвачено огнем. Девушки выскакивали на улицу в одном нижнем белье, иной раз через окна.

— А что с девушкой и охранником, которые погибли? Пожар случился из-за них?

— Да где там… Мароша не могла пригласить его к себе. Не могла… И друзьями они не были, чтобы на минутку забежать среди ночи. А уж версия, что в полиции выдвинули, и вовсе никакой критики не выдерживает. Понимаешь, Мароша по вечерам, конечно, свое отрабатывала… За деньги. Исключительно за деньги. Она, как бы сказать, не любила мужчин. Женщин предпочитала.

— Вы говорили об этом следователю?

— Конечно! Нас не слушали. Ни в это раз, ни до того. У Мароши любимая девушка была. Далька. Тоже из наших — незадолго до пожара якобы покончила с собой.

Волошин кивнул, припоминая одно из дел, что он просматривал ранее.

— Якобы?

— Ага. И один из администраторов тоже. Во-первых, мои девушки жили в замкнутом мирке. Все друг друга знали. Конечно, ладили по-разному. Кто-то дружелюбен и открыт. Есть и завистливые девицы, и такие, что мечтают вскружить голову богачу и выскочить замуж… И тайные свидания иногда назначают. Да много чего. Да вот только люди просто так с собой не кончают. Особенно, если перед самоубийством у них хорошее настроение, они строят планы на ближайшие выходные. И не только это. Вы вообще слышали об этих самоубийствах?

— Даже отчеты полицейские читал. Прискорбно сухие и поспешные.

Мадам покивала, закуталась плотнее в шаль. Затем высунула одну руку, взяла со стола колокольчик и несколько раз встряхнула его.

— Распоряжусь чай подать. Вы же не против?

Волошин кивнул. А женщина продолжила рассказ.

— Так вот, сначала была Далька. Которая закололась кинжалом и оставила записку. Записку писала не она. Это факт. Девчонка ко мне попала недавно. Из деревни приехала. Читать кое-как умела, но писала… что курица лапой. Это может подтвердить половина моих девочек. Дальше кинжал. Когда мы вошли в комнату, Далька лежала на полу. На спине. Очень… хм… картинно, я бы сказала. Волосы, ореолом разметавшиеся вокруг головы, полусогнутые ноги, левая рука лежит вдоль тела, правая изящно отведена в сторону. И рядом с ней тонкий нож, якобы выпавший из руки. И одна-единственная рана — в сердце.

— То есть, выглядело так, будто она быстро ударила себя в сердце, успела вытащить нож, после чего упала и выронила его.

— Да, именно. Только люди, если они падают по-настоящему, валятся как мешок. На колени, например, или на бок. Но не важно. Интересно другое. Далька была левшой. Если бы она хотела себя заколоть, вряд ли взяла бы нож в правую руку.

— И об этом вы тоже говорили следователю?

— Конечно! Кстати следователь был тот же, что и при пожаре. Что-то еще… — мадам примолкла, нервно теребя в пальцах край шали. — Ах, да! Администратор. Его мы не так хорошо знали, как Дальку. Но все-таки нашим был. В общем, после его смерти мы взяли цветы и пошли на утес, с которого он спрыгнул. Почтить память…

Мадам запнулась, глядя в никуда, вспоминая тот день.

— Вы пошли почтить память. На утес… — напомнил о себе Волошин, когда пауза затянулась.

— Да, простите. Неважно себя чувствую, — тяжело дыша, ответила женщина. — Сходите туда сами. И поймете. Простите… я… мне надо прилечь.

— Конечно, мадам Стифари, — Ярослав взял пожилую мадам за руку. — У меня еще остались вопросы. Не возражаете, если я завтра зайду?

— Заходи, мой мальчик. Буду ждать.

Дата (следующий день)

КАЛЕЯ. Город Шервитон.

Волошин проснулся с рассветом. Отприседал короткую зарядку и, выпив на ходу кофе, отправился к утесу. Тому самому, с которого спрыгнул бывший администратор бывшего борделя.

— Господин… как там его, — задумчиво пробормотал Волошин, вытаскивая из памяти дело о самоубийстве. Судя по заключению, администратор спрыгнул со скалы и разбился, упав на камни внизу. На первый взгляд звучало здраво, ничего подозрительного Волошин не заметил.

Но на месте понял, что имела в виду мадам Стифари. Утес, если его так можно было назвать, действительно возвышался над узкой полосой каменистого пляжа. Только спрыгнуть с него было затруднительно, а разбиться тем более. Скала не уходила вниз крутым обрывом, а спускалась несколькими террасами, местами довольно пологими. Кое-где виднелись крупные камни с острыми краями, но большая часть спуска оказалась покрытой травой и выглядела безопасно. Волошин остановился на краю утеса, задумчиво обозревая окрестности.

— М-да… убиться здесь, конечно, можно… если сильно постараться… Но человек, желающий покончить с собой, нашел бы способ попроще, — констатировал он.

Проверил уровень заряда искина, включил силовую защиту и прыгнул вниз. Как и ожидалось, Ярик долетел до ближайшего выступа и благополучно на него приземлился. Со второй попытки он закрыл глаза и попытался свалиться головой вниз. Проанализировал через искин полученную информацию — в худшем случае он бы ушиб голову, но вероятность смертельного исхода крайне невелика.