Чтение онлайн

И так воздушна, стоя на пуантах,

Что вряд ли скажешь – «танец на оси»

И рукоплещут кукольные франты

На весь огромный детский магазин.

– Да-а-а… «Пор-де-бра» и «рон-де-жан»… Фигура

Предельно безупречна… Монплезир…

– Но, что вы, друг!.. – китайская халтура… -

Невозмутимо вымолвил кассир…

А танцовщица, маленькая фея,

Слегка фосфорицируя, уже

Живёт свои последние мгновенья

В блестяще-грациозном «аллонже».

И хочется ей прыгнуть, оторваться,

Прервать сиюминутной жизни плен

И менестрелю страстному признаться

В немыслимом прыжке – «шанжман де пье»,

Что жизнь её зависит от пружины,

Что в танце на оси – свободы нет…

Ах, что тянуть без пользы сухожилья,

Вокруг оси вращая свой балет.

Захлопнулся цветок с металлоскрипом,

Сомкнув над боядеркой лепестки

То ль на антракт, а то ли на погибель…

………………….

Игрушечный мирок живой тоски.

(китайская сказка)

Друзьями были тигр и черепаха

До «не разлей вода» и всякий раз,

Когда сердца покорствовали страху,

Они пускались то’т час, без подсказ,

Друг к другу в гости. Путь был не из лёгких:

С крутой горы сходил по-царски тигр,

А черепаха – долго, очень долго

Ползла наверх, чтоб свидеться в пути

С любимым другом. Вот. И у дороги

Они встречали старую сосну,

Где отдохнуть случалось им, в тревоге,

К корявому стволу её прильнув.

Сказать по правде: завистью пылало

То дерево к друзьям за то, что те

Крепили дружбу. И… пора настала

Свершиться злу, оставив их в беде.

И вот однажды, чуть заметив тигра,

Когда спускался тот с высоких круч,

Сосна сказала: «Тигр, подойди-ка

Ко мне, мой братец, славен и могуч…

Слыхала я, что будто черепаха

Исподтишка смеётся над тобой

И то, что в гости ходит не со страху,

А из тщеславных помыслов. Слепой!»

Взбесился тигр, хвостом хлестнув, как плетью

И зарычав, отправился назад…

Прошла зима и, не дождавшись лета,

В тоске по другу, прямо в небеса,

Как будто бы, полезла черепаха

И… не прошло полмесяца трудов,

Как встретилась с сосной, а та с размаху

И выдала: «А знаешь ли ты что

Дружок твой, тигр, терпеть тебя не может!

Уродом кличет, дурой костяной!

«Да разве мы, о, Шан-ди, с ней похожи?!..», -

С высоких круч кричит он, сам не свой».

Оцепенела горе-черепаха

От этих слов, уйдя в печаль-тоску,

И покатилась… Как же тут не ахнуть,

Когда глядишь всю жизнь в глаза врагу,

И видишь в них единственного друга?!..

И тигр взбешён: в груди вскипает месть…

Он мчится вниз, чтоб преподнесть науку

Ничтожеству, от злости вздыбив шерсть.

И вот уж бьются, бывшие друзьями…

Сочится кровь… Удар, ещё удар…

Знать, никогда не встретятся сердцами

Два крепких друга… Это ль не беда?!..

И так погибли оба, без возврата…

И кто всплакнёт по жалким двум телам,

Скатившимся с Небес в цветок заката,

Не видя корня вспыхнувшего зла?

Довольно, хватит мясо дармовое

Терзать орлам, коль люди голодны!..

И на костёр отправлен был пилою

Корявый ствол завистливой сосны.

Устали маяться, бродя по гипермаркетам,

Свернули, улицей, за медленным дождём

И растворились в Скандинавии… А как это

Произошло у нас? – не думал я о том.

Сгущался сумрак, и казались великанами,

Под кистью осени, с муляжами палитр,

Природы девственной премудрые викарии,

Непостоянные в красе своей на вид.

Ведь только осенью, открыв природу времени,

Увидев ткань её и бег её волны,

Способны вновь объединить себя со всеми мы

И жизнь прочувствовать свою до глубины.

Средь этой северной, чуть серой геометрии,

С опрятным обликом, запретным и своим,

Я замечаю вдруг, что всё вокруг замедленно,

И это таинство – в подарок нам двоим.

В кафешке старенькой – всё речи незнакомые;

Шероховат её уют, но по душе…

И вопрошаю я: «Не это ли искомое,

Что вдруг рассыпалось, как сладкое драже?..»

И вот, над жаркою чугунной сковородкою -

Вершится вкусное… И счастлив я и нем…

Вы не поверите: залил всё это – водкою,

Ушёл в абстракцию, как в инобытие,

Бродил по городу, искал свои истории,

Шатал-расшатывал устои здешних мест,

Чтоб всё, как водится, закончилось застолием,

Не разглагольствуя, а так – в один присест.

А повсеместно правил вечер фиолетовый.

Иглою в небо – обескровленный костёл.

Но крест светящийся рубиновым соцветием

Над нами власти в этот вечер не обрёл:

Во тьме, за стенами «рабов», да за оградою,

В пустом безветрии, в отсутствии речей,

Ряды могильные с горящими лампадами

Да огонёчками мерцающих свечей.

Светились жёлтым фонари, огни дорожные,

Сродни листве, такой же яркой, как они…

И всё мне чудилось: случится невозможное…

О, как прекрасно иногда побыть хмельным!..

2013 г. (Ку’усамо, Финляндия)