Чтение онлайн

Местные леса славились своей непроходимостью, а еще отсутствием съедобных грибов и ягод, и зверья в нём не водилось с тех самых пор, когда Красавица уснула. Деревья не подвергались вырубке, поскольку лес считался проклятым, следовательно, и в домах из него жить было опасно, да что там жить — даже прикасаться к ним. Однако Емеля этого не мог знать, и по дороге спросить не удосужился — поскольку крепко дрых со вчерашней попойки. Только вот забыл он печь привязать, а еще накануне пить ему было не с кем, поэтому он в неё самогону наплескал — ну, вроде как собутыльница. Но печка была явной трезвенницей, поэтому после полулитры взбеленилась, двинулась гулять и загуляла аж в соседнюю сказку, где собственно и прошибала сейчас своим каменным лбом лес, считавшийся проклятым.

Завидев стремительно приближающую стену замка, печь попыталась затормозить и разбудить Емелю — да куда там! Разве храп можно перекричать, да и голосу Щука печи не дала. Закономерно влепившись в стену, она остановилась, полузасыпанная кладкой и вырубилась.

Зато пробудился «водитель кобылы». Побудка была жёсткой, с влетанием в стену лбом и последовавшим после этого досадного недоразумения трезвлением.

— Ох, блять! — громогласно провозгласил Емеля, поднимаясь на ноги и потирая шишку на лбу. Заозирался, запустив пятерню в волосы на голове, затем опять в волосы, но уже не на голове, а затем начал обход замка, пока не встал напротив двери.

— Что за хуйня?! Однако… Бля, заебёшься батрачить на запил такой хуёвины, — провозгласил он, возвращая руку в штаны. Перспектива работать его пугала заранее, тем более работать даром.

— Эй, бля, хозяевы, в рот вас омииноку! — подобрав наиболее вежливое приветствие из всех ему знакомых, он врезал по створке двери пудовым кулаком. Та была заперта, но так просто Емеля сдаваться не собирался, вознамерившись возместить хозяевам ущерб во что бы то ни стало — честный, зараза.

— Ничо бля, и на твою хитрую жопу хуй с резьбой найдём — деловито провозгласил он, начиная обратный обход с целью поиска окна, помня старую истину — раз в двери не пускают, гостем лезь в окно.

А в это время проклятый лес становился оживлённым. То никого, то гости просто напросто валом повалили. И только-только установившуюся тишину опять прогнали звуки трещавших под ногами сучьев. Что было странно, поскольку скорбная фигура, пробиравшаяся на оперативный простор, принадлежала лесному жителю, которому людской молвой приписывалось ходить по лесу аки ангелу по облакам — ни травы не примяв, ни шороху не наведя.

Леголас из последних сил продирался сквозь чащобу. Голова трещала, а выхлоп был такой, что деревья отстранялись, изгибая стволы, от бредущего по чащобе эльфа. Выпили они с Гимли и с его сородичами вчера… или это было неделю назад? — крепко. Какая-то сволочь предложила пари и усомнилась в способности благородного эльфа не опьянеть от столь малого количества эля. Малое количество — это бочонок в пяток галлонов. Благородному эльфу это как пальцы обоссать. И пришлось таки обоссать. И пальцы, и кончики благородных эльфийских сапог из лучшей замши и даже великолепные зелёные штаны, когда эльф забыл при очередном подходе к отхожему месту расшнуровать ширинку. Затем, в программе были ночные купания в озере с местными русалками. И ещё две дриады пытались привести его в чувство, спустив штаны и попытавшись сыграть на его дудочке… Но, наверное, что-то там не срослось, потому что в итоге кто-то разозлился на него и куда-то послал, применив сильные чары, и окончательно он пришёл в себя только в этой чащобе, совершенно ему незнакомой и не откликающейся на его природное эльфийское обаяние. Выражалось это в том, что чащоба постоянно подсовывала ему под ноги корни и завалы из упавших стволов, ветки кустов цеплялись за одежду и всё норовили с нахлёста попасть в глаз. Стволы деревьев злобно пялились на него безглазо, а местные дриады прятались и не скрашивали его одиночества. Да и были ли они в этом лесу? Страшное предчувствие одолевало благородного эльфа — ЭТО НЕ ЕГО СКАЗКА!

И вот когда уже он собирался впасть в отчаяние, чащоба расступилась, и перед ним открылся вид с замком на берегу озера, одиноко и грустно стоящем на небольшой скале. Вокруг рос лес, и не видно было ни людей, ни подъездных дорог. Однако невдалеке виднелась широкая свежая просека, вся усеянная упавшими стволами, и эльф пошёл по ней. Просека завершилась большим кирпичным сооружением непонятного назначения, уткнувшимся в стену замка, прямиком в большие деревянные двери. Оно было с трубой, как-то подозрительно выглядело живым и из его нутра раздавались странные хрипящие звуки. Волосы эльфа попытались встать дыбом, но не смогли. Леголас всегда гордился своими светлыми, шелковистыми, длинными волосами. Иногда он их заплетал в косички, но в основном предпочитал раскидывать по плечам. Их объёмная шелковистая масса была законной гордостью благородного эльфа, но именно это — масса — и помешало им вздыбиться.

Обойдя на всякий случай сооружение на значительном расстоянии, Леголас пошёл вдоль стены замка, старательно глядя под ноги (ибо наспотыкался уже), а кончиками пальцев скользя по кладке, в поисках другой двери или окна. Благородному эльфу было не привыкать лазить в окна. Часто его в дверь вообще не пускали.

— Ёбанная архитектура! — Емеля коротко выразил свое восхищение и прифигел, и было чему. Что он только что сказал? Архе… хери… хуи… Откуда он знает такое чудное слово? "Видимо, от того старого хрена нахватался, который приезжал в нашу деревню и чудные картинки с дворцами показывал. Жаль только, что после недельных каникул картинки в сортире потопил" — трезво и потому длинно подумал парень. Окон он далее не увидел, по крайне мере, в ближайших десяти шагах, а дальше идти было откровенно влом. Но как же возместить разрушения хозяевам, если дверь заперта, а окон нет? Почесав затылок, парень взвёл очи горе и узрел таки окна, но высоко. Неча делать, надо возвертаться к печи. Так и пялясь на второй этаж, Емеля добрёл до места упокоения подруги. В смысле покоя, то есть сна.

— Колдоёбина, ать! К ноге, херилка! — Пнув Печку, Емеля забрался на нее, с удовольствием отметив, что та зашевелилась и медленно начала разгоняться, выползая из-под завалов. Ну а что, доброе слово и мебели приятно.

На полной скорости печка пошла в другую сторону, по дороге едва не задавив какую-то бабёнку, взяла ещё разгон напротив очередного плода деревянного зодчества — гораздо большего размера, узорчатей и представительней — и врезалась в ЭТО, отчего ЭТО жалобно скрипнуло и рухнуло створками внутрь. Путь к извинениям был свободен!

— От бля, отдыхай — прокомментировал мужчина, спрыгнул на землю и побежал назад искать ту женщину, что только что едва ли не задавил.

— Хозяйка, ебать вас в рот, я ж вам проход вскрыл! — радостно замахал Емеля руками при виде эльфа и тут же настороженно замер. Баба была хороша на вид, да только одета странно. Нет, в его деревне женщины трико не носили, да и в причинном месте ничего у них не бугрилось… — Ой, бля! А не пидарок ли ты?! — отпрыгнул парнишка, сопоставив все данные.

Уйти далеко Леголасу не удалось. Сзади раздался грохот и звуки осыпающегося кирпича, так хорошо знакомые ему по сотням штурмов замков, в коих он участвовал за свою долгую эльфийскую жизнь. Вслед за грохотом осыпающихся кирпичей послышалось пыхтение, сопение и подозрительные стуки, что-то огромное и очень твёрдое промчалось мимо Леголаса и сбило его с ног. Длинные волосы взвились над эльфом во время падения шёлковым шлейфом, ещё раз подчеркнув их красоту и пышность. Упав на карачки, эльф витиевато выругался и, пошатываясь, стал вставать. Он ещё не совсем оправился от похмельного синдрома, иначе, несомненно, изящным прыжком он убрался бы с дороги чудовища, так напомнившего ему драконов его родной сказки. Однако это существо не было драконом, ибо, где у него голова с небольшими зелёными рожками и длинная лебединая шея? А где хвост и когтистые лапы? Нет, это чудище было массивное, квадратное, с выростом на спине и вообще сомнительно, что это было животное. По крайней мере, Леголас никогда в жизни, а жил он ого-го сколько лет на белом свете, никогда он не встречал ничего подобного. В своей сказке. Но здесь-то явно сказка была чужая! Чем дальше, тем больше он в этом убеждался.

Чудище, промчавшись мимо эльфа, со всей дури вломилось в стену замка и лишь после этого Леголас сообразил, что оно пробило дыру аккурат на месте двери. То есть, то место, так густо оплетённое лианами и плющом, когда-то было входом в замок, а сейчас представляло из себя зияющую дыру. Дверь, очевидно от этого чудовищного пинка, упала внутрь.

И только после того как с верхушки чудища скатился какой-то парнишка, благородный эльф сообразил, что он всё время был там и управлял этим чудищем. Вот это чудеса! Однако речи этого парнишки эльфу были непонятны. И вроде он изъяснялся на том же языке, что и благородный эльф, ан нет — слова некоторые попадались знакомые, а смысл их никак не складывался. Прежде всего, благородный эльф не видел нигде кругом ни одной дамы, к коей обращался парнишка. А во-вторых, как его назвал этот смерд? Неужели он не видит кто перед ним? Ещё никогда благородного потомка древней крови так не называли. И хоть смысл данного слова эльфу не был знаком, внутренний голос ему подсказывал, что его как минимум легко обидели, а как максимум смертельно оскорбили. И чтобы показать недостойному всю тяжесть его заблуждений, Леголас, только ему одному присущим изящным движением, выхватил меч из ножен и приставил его кончик к груди наглеца.

— А ну отвечай, недостойный, кто таков и что тут делаешь? — грозным голосом вопросил он.

Страшный грохот, доносившийся из открытого окна, в очередной раз вырвал Красавицу из цепких лап Морфея, от капризных выходок которого сказочная принцесса страдала ужас сколько лет.

— Господи, кто бы только знал, как меня задолбало засыпать в самые неожиданные моменты! — пробормотала девушка, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, чем она таким занималась до того, как заснула в последний раз. Больше этих внезапных отключек её бесили разве что пробуждения в самых неожиданных местах. Прислуга упорно не признавалась и клятвенно уверяла, что Её Высочество спит мирно и не то что не храпит, а даже практически не дышит, но та всё равно подозревала, что лунатит. Ибо ну как ещё можно было объяснить, что благородная принцесса могла забыть посреди кухни? Ну не сама же она, право слово, уселась на ведро с картофельными очистками (а именно в такой позе наша героиня и очнулась).

— И когда же уже найдётся хоть какой обалдуй, который снимет это чёртово проклятье? — привычно бурчала Красавица себе под нос, приводя в порядок платье и причёску. Если сначала она, как всякая уважающая себя принцесса, мечтала о прекрасном принце с обязательным прилагающимся набором, состоящим из белого коня, шикарного замка и великого королевства, то со временем её запросы сильно поуменьшились. Через пару десятков лет ожидания (большая часть которого, так или иначе, проходила во сне) она уже согласилась бы не только на великое королевство, а вообще на любое. Потом решила, что и отсутствие королевства как такового переживёт без проблем, лишь бы замок был просторным и со всеми удобствами.