Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером
Шрифт:
Сегодня очень часто говорят о том, что доказательством существования демократии на Британских островах, наличия в Британии свободы слова является та свобода, с которой все пишущие могут рассуждать о таких вещах, о которых я говорил на страницах этой книги – о вещах, которые кажутся для меня настолько очевидными, что спорить об этом просто не имеет смысла. Возможно, это и доказывает наличие останков твердости и известного упрямства в британском характере.
Но я лично в этом не уверен. Я, скорее, полагаю, что правители Британии настолько уверены в себе, настолько крепко сидят на своих местах, настолько мало учитывают настроения масс и настолько сильно верят в свою способность вывернуться в любой, даже самой тяжелой ситуации, что им нет нужды обращать внимание на то, что кто-то там что-то сказал или написал. Парламент укомплектован сотнями людей настолько принципиально податливых, что, например, в понедельник они отдают все силы на поддержку правительства и с пеной у рта и завидной решимостью кричат о том, что никоим образом нельзя вводить всеобщую воинскую повинность, а неделю спустя с таким же энтузиазмом аплодируют решению того же правительства ввести в стране эту самую повинность.
Из песни слов не выкинешь…
Для нас крайне опасно то, что все эти шишки, занимающие ключевые посты в коридорах власти и при этом слепо доверяющие Адольфу Гитлеру, спасителю от большевизма, даже сегодня имеют огромный вес во всех наших делах. Недавно я слышал, как человек, которого они называют «лорд Гм-Гм» (уж и не знаю почему) [72] , озвучивал ряд тезисов, которые лорд Лотиан [73] написал и предал огласке еще три года назад. Я думал, что обо всем этом уже давно позабыли, но нет, все они хранились в нацистской картотеке и вот теперь, в 1940 году, эти более чем странные утверждения вновь явились на свет. Сегодня лорд Лотиан – наш посол в Вашингтоне.
72
Лорд Гм-Гм (в русской литературе встречаются варианты: Хо-Хо, Хау-Хау, Гав-Гав) – прозвище Уильяма Джойса (1906, Нью-Йорк, США – январь 1946), одного из лидеров британских фашистов. Родился в ирландской семье, сын католика и протестантки. Его родители получили американское гражданство, но в 1909 вернулись в Ирландию. В 1921 Джойс переехал в Англию. Окончил Лондонский университет. В 1923 вступил в небольшую антикоммунистическую группу. В 1932 вступил в Британский фашистский союз (British Union of Fascists; БФС) О. Мосли, где занимался вопросами пропаганды. В 1937 разошелся с Мосли, вышел из БФС и вместе с депутатом парламента Дж. Беккетом основал Национал-социалистическую лигу (National Socialist League), которая проповедовала антиеврейские и антикапиталистические идеи. В августе 1939 вместе со своей второй женой переехал в Германию, где стал активно заниматься нацистской пропагандой на Великобританию. Был ведущим радиокомментатором германских программ на английском языке, автор передачи «Германский призыв» (Germany Calling), которая имела довольно много слушателей на Британских островах. Во время войны получил германское гражданство. В мае 1945 арестован британскими властями. Осужден британским судом за военные преступления и приговорен к смертной казни. – Примеч. пер.
73
Филипп Генри Керр, 11-й маркиз Лотиан (1882 – 1940) – английский политический деятель. Выпускник Оксфорда, в 1905 – 1910 гг. работал в Южной Африке, был секретарем Ллойда Джорджа, советником Невилла Чемберлена, в 1939 – 1940 гг. – послом Соединенного Королевства в США. Симпатизировал Германии и сделал многое для того, чтобы направить агрессию Третьего рейха на восток. – Примеч. пер.
Вот по этим-то причинам я и боюсь этого мира, если мы сможем довести дело до него – я имею в виду некую договоренность за столом переговоров, которая будет достигнута после того, как Германия намекнет, что она не имеет желания продолжать эту войну. И вот, учитывая все эти факторы, я смотрел на солдат, возвращавшихся на пароходе через Ла-Манш домой, и видел среди них призраки людей, проплывавших этим путем двадцать лет назад, охваченных энтузиазмом победы и преисполненных больших надежд на будущее, в котором такие герои будут жить.
Приехав в Лондон, я попал в мир светомаскировки. Я чувствовал себя так, словно меня с головой погрузили в бочку с чернилами. Ужасная вещь эта лондонская светомаскировка, но совершенно, по-моему, бессмысленная, потому что даже мой опыт полетов над городом показывал, что скрыть Лондон с широкой серебристой лентой Темзы от взоров подлетающего врага вполне мог даже небольшой туман. А вот если они придут по суше, то скрыть город уже не удастся. Но тогда вы можете отбить и изгнать их.
Я считаю, что лучший способ сбить с толку вражеских летчиков – это осветить как можно ярче прожекторами сам город и ближайшие окрестности. Тогда под брюхом вражеских самолетов окажется молочно-белая пелена, прикрывающая призрачную картину, в которой они вообще не смогут разобрать ни одной детали.
В Лондоне, который предстал передо мной, г-н Чемберлен произносил в Меншен-хаузе речи об опасности неконтролируемого роста заработной платы. Полагаю, что британский премьер, человек сам по себе богатый, руководствовался исключительно всемирно известным британским чувством юмора, когда выбирал в качестве аудитории собрание других состоятельных людей, а в качестве площадки для выступления – Меншен-хауз с его священными традициями, ароматом черепахового супа, и все это для того, чтобы сказать рабочим, чтобы они не боролись за повышение зарплат. Крохи со стола богачей…
И конечно же, г-н Чемберлен говорил, что «начнет раскручиваться ужасающая спираль», если зарплаты с криком «Повысьте нас!» ринутся в весьма рискованную гонку за ползущими вверх ценами. Думаю, что всем молодым людям, юношам ли, девушкам, стоящим на пороге взрослой жизни и грядущих трудностей, их благоразумные родители должны обязательно рассказать о том, что же на самом деле означает слово «зло». Когда растут цены – это позитивное движение вверх. Когда вслед за ними растут зарплаты – это уже ужасная спираль.
В той Англии, в которую я вернулся опять, некий любитель пострелять лис писал, жалуясь, в специализированный журнал (сам он находился в это время на передовой во Франции), что французы не разрешили ему поохотиться на лис в их полях. Ему даже показалось, что они не относятся серьезно к этой войне. И когда он обратился к ним с вопросом, желая прояснить свои сомнения, они ответили ему, что к этой войне они относятся более чем серьезно, потому что это война – за их родину. Как же мы, англичане и французы, любим и понимаем друг друга! В моем отеле в Париже рекламировали гренки с сыром по-валлийски. Кроме того, в Париже совсем недавно вышел на экраны один из первых британских пропагандистских фильмов, снятый для того, чтобы произвести впечатление на наших союзников и весь остальной мир, явив пред ними нашу боевую мощь. Начинался фильм со сражений при Креси и Азенкуре [74] …
74
Сарказм Д. Рида в адрес соотечественников вполне понятен. 26 августа 1346 г. в битве при Креси (шла Столетняя война между Англией и Францией) английское войско разбило вчетверо превосходящую армию французов. Победу англичанам обеспечила новая тактика и использование нового вооружения. Битву при Креси считают началом упадка рыцарства – впервые в столь масштабных размерах пехота одолела всадников и, кроме того, были нарушены основы кодекса рыцарства – англичане убивали раненых и взятых в плен. Битва при Азенкуре 24 октября 1415 года явилась фактически концентрированным повторением сражения при Креси. Французская рыцарская конница понесла колоссальные потери. Приказ «пленных не брать» выполнялся англичанами скрупулезно – в битве при Азенкуре часть пленных была сожжена на кораблях, часть просто расстреляна лучниками. – Примеч. пер.
Вот так!
Сегодня мы живем в ревущие сороковые [75] , в четвертом десятилетии двадцатого века, в 1940 году, и сегодня, когда гибнут тысячи людей, мы можем сказать, что перед новым поколением, детьми бури, теми, кто родился сегодня и лежит еще в колыбели, лежит самое бурное будущее, равного которому мы еще не видали. Война, которая хочет покончить с войной, никогда не заканчивалась. Вот и теперь она просто возобновилась. И нынешняя ее ипостась еще не миновала стадии «война ради войны»; она еще не оформилась вполне.
75
Ревущие сороковые – традиционное название океанических пространств в 40-х широтах Южного полушария, где обычны сильные и устойчивые западные ветры и частые штормы. – Примеч. пер.
Что это будет за война? Война за свободу? Но свобода с каждым днем все уменьшается, а злоупотребления ею растут. В якобы лишенном каких-либо стеснений курятнике – при этом все передвижения в нем строго регламентированы и больших ограничений в нем вообще никогда не было – свободные лисы, эксплуатирующие массы, наслаждаются невиданной дотоле свободой.
Или это война, которая должна покончить с Гитлером, но после которой начнется эра Геринга? Стоило ли приносить в жертву миллионы людей в «ревущие двадцатые», чтобы устранить деспотический режим кайзера и двадцать лет спустя взрастить режим Гитлера? А в «ревущие сороковые» принести в жертву еще несколько миллионов людей, дабы уйти от гитлеровского режима, но вернуться к режиму Гогенцоллернов и Геринга?
А может, это война за выживание богатых? Война джентльменов или язычников, направленная на то, чтобы возвести на трон великодушного борца с язычеством? Так ради чего все это происходит? Наверное, об этом знают только инопланетяне. Мы – нет.
На протяжении столетий Европа двигалась, пусть медленно, но вполне ощутимо, в направлении идеалов человечности и правосудия. За первые четыре десятилетия двадцатого века Европа уже совершенно четко и определенно начала двигаться назад. Фактическое рабство, массовые ограничения свободы, эксплуатация населения, несправедливость вернулись в нашу жизнь. Конечно, они всегда маскировались под всякими благообразными масками, в первую очередь, под такими словами, как «патриотизм» и «национализм», но и паразиты, эксплуататоры, антипатриоты, надсмотрщики, губители человеческих душ точно так же использовали расцвет «либерализма», «гуманизма» и «справедливости» для своих собственных целей, внося свой вклад в общий процесс разложения. «Как? Вы хотите преследовать меня только за то, что у меня на предприятии потогонная система производства, или потому, что я содержу публичный дом? А как же насчет равенства, свободы, справедливости?»
Наконец, война покажет, можно ли будет возродить в Европе пусть медленное, но продвижение к благородным идеалам, которые многие, сознательно или нет, желают обрести всей душой и за которые борются. Или же мы увидим, что это всего лишь часть процесса упадка в условиях жизни, мысли и человеческого поведения, которое продолжается беспрерывно вот уже сорок лет.
От самого понятия свобода осталось уже столько мало, что все лозунги с этим словом уже больше напоминают неуместные остроты возле свежей могилы. До 1914 года каждый человек мог спокойно встать, собраться и отправиться на пароходе в любой уголок земли, не обременяя себя особыми формальностями. А перед этой войной ему уже был нужен паспорт, визы, разрешение на ввоз валюты и еще куча всяких разрешений, рекомендаций, справок и т.д., и т.п. Теперь же уехать из страны, находящейся в состоянии войны, практически невозможно – разве что приложив неимоверные, поистине нечеловеческие усилия. Невозможно отправить за рубеж и деньги, буквально ни копейки – вам опять придется преодолевать точно такую же кучу препятствий. В одной стране вы не сможете купить чай или кофе, в другой – достать масла; в третьей – мяса. И это происходит в начале войны за свободу. А что же будет тогда в конце этой войны?