Чтение онлайн

— Ауч! — укоризненно произношу я.

— Не обращай на него внимания, — говорит он. — Я всегда знал, что он полный придурок.

— Тебе было что-нибудь известно об этом? — спрашивает подошедший тренер Мартин.

Я оборачиваюсь через плечо.

— Нет, сэр. Съемка для интервью пройдет во время домашнего матча против Бингемтона.

— Вот черт. — Он поглаживает бороду и устало вздыхает. — Я поговорю с администрацией — узнаю, что можно с этим сделать.

Несмотря на то что Ричард — один из самых узнаваемых спортсменов во всей Америке, им с Сандрой пришлось немало потрудиться, чтобы его слава не мешала семейной жизни. Раньше, до поступления в колледж, я не осознавал, насколько все было нормальным, не считая постоянных тренировок. Я удалил все свои соцсети в первый месяц обучения в МакКи. В конце концов Иззи уговорила меня завести открытый аккаунт в «Инстаграме»?21 — и я даже загрузил туда две свои фотографии в спортивной форме. Я никогда им не пользуюсь, так что понятия не имею, откуда там взялось несколько тысяч подписчиков. Мысль о том, что однажды мне придется прибегнуть к помощи закона, чтобы защитить себя и свою вторую половинку от назойливых папарацци, как Джеймсу и Бекс, невероятно пугает меня. Не такого будущего я хочу.

Я простой лефтфилдер с хорошо поставленным свингом22. Я не настолько известная личность, чтобы обо мне распускали сплетни в спортивных журналах — или куда там еще попадут эти снимки. Тому фотографу нужны были именно мои фото — не Оззи, не Хантера, ни чьи-либо еще, — и все только потому, что мой родной отец — Джейкоб Миллер, а приемный — Ричард Каллахан.

Ричард будет в ярости, когда узнает.

— Спасибо, сэр, — отвечаю я тренеру. — Извините меня за это.

— Тебе не за что извиняться, — говорит он, подступая ближе и подбадривающе пожимая мне руку. — Ясно? Ему стоило как следует подумать, прежде чем вынюхивать здесь что-либо. Департамент спорта этого так не оставит!

— Неужели дальше будет только хуже?

Эти слова срываются с моих губ быстрее, чем я успеваю подумать. Я отворачиваю пылающее лицо и устремляю глаза в пол. Мое недовольство просто смешно. Неудивительно, что Оззи взбесился: я настолько талантливый и привилегированный, что люди ведут себя так, будто я уже играю в Главной лиге.

Ну, по крайней мере, у меня впереди еще один сезон студенческих игр. Еще один сезон с ребятами из команды, которых я полюбил, в месте, где я чувствую себя комфортно. Да, драфт с каждым днем ближе, но все же у меня еще уйма времени до начала профессиональной карьеры.

— Не знаю, — задумчиво произносит тренер Мартин. — Об этом тебе лучше спросить Ричарда. Я вот что скажу: настоящий талант всегда привлекает много внимания, а у тебя таланта в избытке.

— Я люблю бейсбол, но все эти интервью, фотосессии… Я просто не вынесу.

— Вынесешь, конечно, — говорит он. — Если как следует чего-то захотеть, то все обязательно получится — это правило работает в любом деле. Я неплохо тебя знаю, Себастьян, и уверен, что ты не свернешь с намеченного пути. А теперь сосредоточься на том, что сейчас важнее всего, — на подготовке к предстоящей игре.

Может, все и правда так просто? Взглянуть на Ричарда или моих брата и сестру — так это чистая правда. Иззи, например, в разгар волейбольного сезона никогда не зацикливается на своих ошибках или незаработанных очках.

Раньше мне было проще не обращать внимания на весь этот шум. Но как быть теперь, когда вспышки камер буквально светят мне в лицо? Когда товарищи называют по фамилии, которую ты по-прежнему носишь, хотя давно являешься членом совсем другой семьи? Когда, взглянув в зеркало, видишь в отражении не себя, а лишь своего отца?

Как быть, когда постоянно мечтаешь о чем-то другом?

Сколько же раз я жалел, что мы с родителями провели так мало времени вместе… В детстве даже представлял, что могу на что-то его обменять, обдумывал жертвы, на которые готов пойти. Я бы отказался от общения с Купером, если бы смог еще раз поговорить с отцом. Я бы никогда не обнял больше Сандру, если бы вместо этого смог вдохнуть аромат духов матери. Я бы согласился жить вместо Каллаханов у любого неприятного родственника по материнской линии, если бы перед этим мне позволили провести еще хоть пять минут с родителями.

Сегодня я бы отдал все на свете, чтобы поговорить со своим отцом.

Но такой возможности у меня нет. Поэтому, когда тренер отправляет нас с Хантером в раздевалку, чтобы мы приняли душ перед просмотром записи, я достаю телефон и набираю номер Ричарда.

25

Мия

После ужина я решаю запереться на весь вечер в комнате Иззи. Я выкладываю на тарелку небольшую порцию запеченного зити23, оставленного для меня Себастьяном в холодильнике, и, разогрев, сразу начинаю есть, даже не дождавшись, пока они остынут.

Потом я поднимаюсь наверх, выделяю ровно пятна­дцать минут на бездумное листание ленты в «Инстаграме»? и сажусь за стол со своими маркерами и ручками. Три часа аннотирую статьи для завтрашней встречи с профессором Санторо и остальными ра­ботниками лаборатории. За сегодняшний день Элис несколько раз напоминала мне, что это серьезное мероприятие, на котором делятся лишь полезной информацией, так что в конце концов я не выдержала и посоветовала ей сосредоточиться на собственной работе, что, скорее всего, никак не улучшило ее мнения обо мне.

Я откладываю маркеры в сторону, когда замечаю свет фар на подъездной дорожке. Я не соврала Иззи во время нашего последнего разговора: мы с Себастьяном не встречаемся. Но ведь это не значит, что между нами нет абсолютно никакого общения. Мне нужно просмотреть еще полторы статьи, так что видеться с ним сегодня не стоит — может, заодно и держать себя в руках научусь. Тем не менее, несмотря на эти рациональные мысли, я ловлю себя на том, что ноги уже сами несут меня вниз по лестнице.

Ровно в тот момент, когда я оказываюсь на последней ступени, Себастьян открывает входную дверь.

К­акая-то часть меня (намного большая, чем я готова принять) хочет броситься в его объятия, но я сдерживаю этот порыв, пряча ладони в рукава толстовки. Долю секунды мы просто смотрим друг другу в глаза и улыбаемся. Мне в голову приходит абсурдная мысль: я прямо вылитая домохозяйка из старого фильма. «Здравствуй, дорогой!»

— Себ…

Он прижимает меня спиной к входной двери — та с грохотом захлопывается — и целует так, что я забываю, как дышать. Я чувствую его бальзам для губ и запах пота. На его коже — прохладная свежесть вечернего воздуха. Он легонько тянет меня за волосы, распуская пучок, и кусает за нижнюю губу.

Этот поцелуй пробуждает во мне настоящий голод, но желаю я вовсе не пищи, а лишь его одного. Как будто душа расширяется и устремляется за горизонт. Есть что-то особенное в его поцелуе, в его руках, что-то витает в воздухе, словно мираж.

Себастьян с тихим стоном отстраняется, но тут же снова тянется ко мне. Я вцепляюсь пальцами в воротник его рубашки и, проведя языком по его шее, снова целую в губы, останавливаясь лишь тогда, когда в легких совсем не остается воздуха. Я беру его за руку, и наши пальцы переплетаются.