Чтение онлайн

— Конечно, сэр. — Я поворачиваюсь обратно к братьям Мии. — Она моя девушка, и у нас все серьезно. В моем присутствии следите за своими языками.

Я смеряю их долгим взглядом, прежде чем подойти к грилю. Отец Мии, тоже Энтони (хотя большинство присутствующих предпочитают называть его Тони), — крупный мужчина спортивного телосложения с широкими плечами и грудью колесом. Интересно, не занимался ли он в молодости футболом? Он тычет в сосиску щипцами, затем смотрит на меня и, хмыкнув, продолжает готовить. Я выпрямляю спину. Энтони, придурковатый братец Мии, — это одно, а Тони Ди Анджело — совсем другое.

— Так ты, значит, парень Мии, а? — наконец произносит он. — Она еще никогда не приводила домой парня.

— Да, сэр, — отвечаю я.

Он снова смотрит на меня.

— Бейсболист, говоришь?

— Да, сэр. — Сглотнув, я оглядываюсь по сторонам в поисках Купера. Тот беседует с двумя дядями Мии, один из которых громко хохочет над тем, что сам только что сказал. — Сейчас я играю за команду МакКи.

— Планируешь стать профессионалом, как твой старик?

— Думаю об этом, — отвечаю я, потому что совершенно не хочу обсуждать свою ситуацию с незнакомцем, особенно когда в паре метров от нас находится мой брат.

— В последнее время про тебя много говорят, — произносит он. — По радио и все такое. Значит, ты не просто думаешь. Это хорошо. Я рад, что Мия выбрала парня, который сможет о ней позаботиться.

— Конечно.

Тони аккуратно переворачивает сосиски и, когда поднимается дым, опускает крышку гриля.

— Надеюсь, ты ведешь себя именно так? Заботишься о ней?

— Стараюсь, сэр.

Он кивает и какое-то время, задумавшись, стоит молча.

— Если решил быть с ней — убедись, что все серьезно. Спортсмены кучу времени проводят в разъездах, уж я-то знаю. Тем более бейсболисты.

Намек на измены кажется мне настолько нелепым, что я едва сдерживаю смех, но все же сохраняю нейтральное выражение лица.

— Все серьезно, сэр. Я люблю ее. И я бы никогда не причинил ей такую боль, даже не подумал бы.

Тони снова хмыкает.

— Мия — девочка особенная.

Я с облегчением выдыхаю. Ну наконец-то хоть кто-то в ее семье признал это.

— Да, она потрясающая. Я не встречал никого умнее нее, клянусь, она просто…

— Она вечно сопротивляется тому, что было бы для нее лучше, — обрывает он. Его карие глаза, такого же, как у Мии, оттенка, прожигают меня насквозь. — С ней никогда не было легко. Ей как раз нужен хороший мальчонка вроде тебя, который сможет держать ее в узде. И я рад, что она его наконец-то нашла. Так что не облажайся, черт возьми.

Пару мгновений я просто молча смотрю на него. А мне еще казалось, брат Мии и ее мерзкий кузен меня по-настоящему разозлили… Но, оказывается, по сравнению с ее отцом это была сущая ерунда. И, судя по его тону, он говорит абсолютно серьезно.

По его мнению, она нуждается в контроле.

По его мнению, это входит в мои обязанности как ее парня.

Поборов желание сжать кулаки, я засовываю руки в карманы и прочищаю горло. К­акая-то часть меня хочет ворваться в дом, схватить Мию и просто убежать из этого чертового балагана, но это невозможно. Ведь несмотря на то, что они решительно ничего не знают ни о ней, ни о том, как для нее лучше, это все же ее семья, которую она любит. Придется просто стерпеть это, да еще и с улыбкой на лице, — и я это сделаю, но идти у них на поводу все же не стану.

— При всем уважении, сэр, — говорю я, — но «держать ее в узде» мне не хочется. Я люблю ее и готов все­гда поддерживать, но я ей не надсмотрщик.

Я пугаюсь, когда Тони вдруг хлопает меня по спине, а затем, чуть ли не тыча в мою грудь щипцами, разражается громким смехом.

— Хороший ты мальчонка. Люблю таких — с твердым характером.

Я удивленно моргаю. Такой реакции на свои слова я никак не ожидал.

— Я только…

— Уверен, Мия еще покажет зубки. Иногда она, как и ее мать, превращается в настоящую фурию. — Он качает головой, размахивая щипцами. — Люблю эту женщину, куда же без этого, но какая же она бывает упрямая… Вот сестра Мии — та характером пошла в меня. Она, понимаешь ли, помягче. Но Мия… прирожденная Панчери.

— Эй! — доносится откуда-то со стороны. Вроде это дядя Мии по материнской линии. У него седеющие волосы на висках и не счесть сколько морщинок в уголках глаз. — Что ты там сказал про Панчери?

— То, что даст ему представление о маленькой мисс Мии Панчери! — выкрикивает в ответ Тони, в который раз заливаясь смехом. — Иди уже сюда, старый ты хрыч, познакомишься с ее парнем! Мальчонка — сын Джейка Миллера.

— Батюшки! Неужели из «Редс»?

Мне хочется тяжело вздохнуть, но я, подавив это желание, приветственно машу рукой. Никакой я не «мальчонка», но, чувствую, никакие мои слова не окажут на этих людей даже небольшого эффекта, поэтому решаю просто плыть по течению. Да уж, кажется, я действительно не понимаю, как принято общаться в этой семье.

— Угу. Как поживаете, сэр?

53

Мия

В кухне на меня лавиной обрушиваются воспоминания.

О том, как я сидела здесь за столом, делая домашнее задание, пока мама готовила ужин под кулинарные программы по телевизору.

Как ругалась на брата, когда он в шутку дергал меня за волосы по пути к холодильнику.

Как воровала ломтики сыра из тарелок с закуской, прежде чем отнести их к праздничному столу.

Как, поедая мороженое, вместе с сестрой смеялась над нашими первыми влюбленностями.

Как обиженно топала по лестнице в свою комнату переодеваться после нагоняя от бабули за довольно смелую попытку перешить католическую школьную форму.

Как обнимала на прощание отца, когда он вручил ключи от моей новенькой машины.

Как тихонько сидела рядом с дедушкой, пока он пил эспрессо и читал газету, а на столе между нами лежала коробка с выпечкой.

Некоторые из этих воспоминаний приятные и яркие, словно драгоценные камни, а некоторые настолько обидные и темные, что мне хочется забыть их, точно страшный сон. Кухня имеет особое значение для любой семьи: например, именно там — благодаря матери Себастьяна — зародилась его страсть к кулинарии; в моем же случае кухня — это, как говорится, сердце дома. Несмотря на все недостатки моей семьи, еда у нас всегда безупречна. Я уверена, что вчера мама закупилась сосисками и моцареллой, хрустящим хлебом и рисовыми шариками, оливками и маринованными грибами у местного мясника-итальянца: она стала его постоянной покупательницей еще до моего рождения.

Сейчас в кухне царит настоящий хаос. Весь обеденный стол заставлен тарелками с едой, кое-как там же втиснута пластиковая посуда. Духовка и все пять конфорок плиты заняты кастрюлями и сковородками, и от этого тут в два раза жарче, чем в остальном доме. Мама хозяйничает за стойкой, готовя гигантского объема салат, а вокруг, громко переговариваясь, суетятся мои тетушки и старшие кузины.

— Вау! — произносит Пенни, поспешно прижимаясь к стене, когда мимо нее проносится тетя Кармела с тарелкой хот-догов. — А сколько всего человек сего­дня ожидается в гости?

— Девочки, ну наконец-то! — восклицает мама, вытирая руки о полотенце, а затем по очереди обнимает нас, видимо абсолютно забыв, что мы уже поздоровались во дворе, когда я представила ей Себастьяна. Не знаю, что при этом озадачило ее больше: тот факт, что я привела на семейное застолье парня, или мое глупое розовое платье. В прошлый раз, когда я приехала домой в джинсах и футболке с логотипом группы Metallica, она назвала мой наряд настоящим позорищем, поэтому сегодня я решила одолжить одежду из гардероба Иззи.