Чтение онлайн

— Сначала ответьте на один вопрос, хорошо?

Рико смотрел по сторонам и с видом мученика жевал свою верхнюю губу. Боже, Донохью совсем его приручил! Мне захотелось напомнить ему, что он не папа римский, а просто честолюбивый коп.

— Вы заработали это право, — сказал Донохью.

— Я считал, что вы с Малоуни близкие друзья, зачем понадобилось втаптывать его в грязь?

— Мы были близки, — тут же ответил Донохью. — Дружили с начальной школы. Надежный человек Фрэнсис Малоуни и чертова денежная машина. Думаю, каждый человек, получивший должность в округе Датчесс с тех пор, как там стал распоряжаться Малоуни, платил «церковную десятину» партии. Никели и даймы накапливались. И он удивительно проницателен, хоть и неотесан. Знает, как все сделать, на какие чувства давить. Неужели вы верите, что все эти благотворители, которые выбирали Патрика, действовали из сентиментального расположения?

— Но…

Донохью нахмурился:

— Малоуни стал обузой.

— Потому что ненавидит черных, евреев, пуэрториканцев, восточных и…

— Да, мистер Прейгер. Судя по всему, вы тоже вкусили его «обаяния». Он всегда был немножко подонком, но после трагической смерти Фрэнсиса-младшего стал совсем невозможным. До недавнего времени отсутствие манер у Фрэнсиса никого не волновало, главным были деньги, которые он помогал получать. Это источник жизненной силы политической партии. Но времена изменились, и кандидатам требуется поддержка всего населения. Вы не можете себе позволить изолировать целые группы только потому, что вам не нравится, как они одеваются или молятся.

Я поаплодировал.

— Прекрасная речь, на съезде она приведет всех в восторг.

— Спасибо, мне самому нравится. Во всяком случае, Фрэнсис на вещи смотрит иначе. Когда я попросил его уступить место, скажем так, ему не слишком понравилась эта идея. Он предполагал получить вознаграждение в виде должности члена городской комиссии — за годы верной службы.

— Воображаю, как он был хладнокровен! — Я вложил в эту фразу весь доступный мне сарказм.

— Не надо быть слишком грубым, — попросил Донохью. — Я не отдаривался золотыми часами и не указывал ему на дверь. Фрэнсису предлагали всевозможные варианты, чтобы он красиво ушел, но ничего не вышло. Он сам меня вынудил.

— Вам повезло, что Патрик исчез. Это дало вам прекрасный шанс испортить карьеру старому другу. Интересно, как же вы поступаете с врагами?

— Не будьте наивным, мистер Прейгер. Политика есть политика. Это как хоккей, только клюшки пострашнее, больше крови и нет судей. Всегда используешь удобный случай, если он подворачивается. Фрэнсису правила игры известны. Кому, как не ему, знать: всегда есть опасность, что прошлое тебя догонит.

Я хлопнул в ладоши, изображая восхищение.

— Теперь я понимаю: вы хотите избавиться от Малоуни, пока он не навредил вам — в политическом отношении. Он не желал уходить красиво, поэтому вам приходится уничтожить его карьеру, использовав былые промахи. Но как вы можете привести в действие механизм, не спалив и себя? Ответ прост: использовать мальчика на побегушках, кого-нибудь, кто не выведет на вас.

Обычно репортеры — лучший канал для утечки информации, они за хороший материал душу продадут. Журналюги берегут свои анонимные источники, так что через них можно что угодно впарить общественности. Но на этот раз вы не хотели рисковать: достаточно было одному честолюбивому репортеру нарушить слово, и на вашей политической карьере можно было бы ставить крест. Герой-коп, миллионер и известный политик — добыча покрупнее, чем какой-то продажный политический приживал, крышующий преступников в некоторых районах штата. Подумаешь, засунул гомосексуалисту в задницу револьвер лет двадцать назад! Тот факт, что вы знали и закрывали на это глаза, пока он исправно пополнял партийную кассу, — вот что нужно прессе. Малоуни был бы сноской, вы — основным текстом. Вот поэтому, когда Патрик исчез, вы ухватились за эту возможность, обратились к Рико, и он начал обрабатывать Малоуни, чтобы задействовать меня. Потом вы нашли кого-то еще, возможно еще одного мальчика на побегушках, которого никак нельзя связать с вами, и поручили ему шепнуть на ухо Конраду Биману, что в этом деле о пропавшем студенте есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Я проявил интерес к карьере Малоуни в Нью-Йоркском полицейском управлении, и его личное дело чудесным образом попало ко мне в руки. Биман нашел меня. Я передал дело Биману. Биман разузнает что-нибудь еще, и Малоуни — конченый человек. Партийные заправилы делают вид, что ничего не знают, и выражают осуждение. Пусть Малоуни кричит, что вы всегда все о нем знали, — он ничего не может доказать. Вы умываете руки.

— Если кратко — да, примерно так, — зевнув, сказал он.

— Слишком много хлопот, чтобы избавиться от одной потенциальной проблемы. Пристрелить парня или подсунуть ему наркотики было бы проще. Ваш абсурдный план мог провалиться в пятидесяти местах. Он и не сработал! Я вычислил, что меня обманули.

— Сегодня я понимаю, что вы правы. Посредственность обычно плохо работает «на крючке», но вам удалось устроить так, что никого публично не расстреляли. И вот что я еще хотел вам сказать: мне не нужны подробности. Иногда лучше не знать.

— Я в любом случае не собирался вас посвящать. Что произошло между мной и Малоуни, касается только меня. Вы говорили, что хотели со мной поговорить…

— Да. — Он откашлялся и жестом отослал Рико.

Я схватил того за руку.

— Он остается. Хочу, чтобы он услышал.

— Прекрасно. Рико ведь мне объяснил, чего вы от меня хотите: снова служить в полиции и получить золотой жетон. Так вот, я могу для вас это сделать.

— Простите, мистер Донохью. Я продаю оптом, но покупаю в розницу. Я не хотел бы продаваться дешево, как мой дружок Рико.

Донохью ослепил меня блеском фарфоровых зубов.

— Я был бы разочарован, если бы вы оказались слишком покладистым. Со сговорчивыми одни неприятности. Мне нужен человек вроде вас, который может сосредоточиться и умеет держать язык за зубами. — Посмотрев на Рико, он продолжил: — Я уже держу Мо и Ларри в руках. Думаю, моему имиджу был полезен отказ от услуг Кучерявого, не так ли?

— Что, если моя цена — это маленькая месть? — спросил я. — Вдруг я захочу, чтобы вы не только лишили его золотого значка, но и уволили из полиции без пенсии? Вы могли бы это осуществить?

Гнев, паника и униженность читались на лице Рико.

— Конечно мог бы. — Донохью казался оскорбленным. — Но стану ли?

— Смелее, мистер Донохью! Вы готовы облить грязью вашего друга детства и политического союзника, в то время как его сын, возможно, лежит мертвым где-нибудь в канаве. Конечно же, вы бы на это пошли, если бы решили, что я представляю для вас ценность!

Джо Донохью помолчал, переваривая наш разговор. Рико сидел с побитым видом.

— Знаете, мистер Прейгер, Рико предупреждал меня о вас. Теперь я понимаю почему. Вы не собираетесь работать со мной, не так ли? Последняя часть нашего разговора имела просто…

— …назидательное значение, — докончил я за него. — Да, думаю, для Рико он оказался интересным. Когда дешево продаешь себя, есть опасность получить еще меньше, чем просишь.

Не в привычках Донохью было попусту тратить время. Он протянул мне руку, и я пожал ее — чисто механически.

— Это было поучительно, — сказал он. — Надеюсь, я могу рассчитывать на ваш голос.

Я был уклончив.

— А что может помешать мне обратиться к прессе?

— Кроме отсутствия доказательств? — Он подмигнул. — В любом случае меня сегодня здесь не было. Спросите Рико или Альфонсо. Возможно, самая весомая причина в том, что вам придется запятнать Малоуни — пусть и косвенно, — чтобы навредить мне. Не это ли раздражает вас больше всего? Счастливо, мистер Прейгер.

Рико был потрясен до глубины души. Потный и бледный, он пытался что-то сказать, но смог выдавить из себя лишь какое-то бессвязное бормотание. Так-то лучше. Мне тоже не хотелось говорить. Уйдя, я намеренно оставил свой пакет с моей едой.

Объедки — они объедки и есть, как бы вы их ни украшали. Подозреваю, Рико это ясно понял.

Мне и правда хотелось сдержать слово и пообедать с Кэти, но за последние пять дней я очень устал, так что, придя домой, решил отдохнуть в надежде хоть немного «подзарядить батареи». Но ничего не получалось. Еще несколько дней — и я смогу по-настоящему отдохнуть. Я позвонил Кэти в контору и предупредил, что не приду. Она была разочарована, но не обиделась, сказала, что будет работать, ведь в последнее время ей было трудно сосредоточиться.