Чтение онлайн

Да, башня произвела, очевидно, сильнейшее впечатление на современников, если имя зодчего было удостоено чести стоять в одном ряду с именем "самодержца всея Руси".

Более того, Петр Антонио заложил Никольскую башню "не по старой основе", "да и стену до Неглимны". Через год Солярио, обладавший неистощимой фантазией, соорудил Угловую Арсенальную, шестнадцатиугольной формы. То было последнее "сказание" Петра Антонио. В этом же году он скончался, успев украсить Кремль прекрасными стрельницами.

Солярио сменил спустя два года Алевиз Фрязин, его подлинное имя Алевизио да Каркано, то есть из Каркано. Он строил стену "градную каменну возле Неглимны не по старой основе, града прибавиша". Этот мастер заложил Троицкую башню и другие стрельницы с этой стороны Кремля. Предполагают, что он же построил Набатную и Сенатскую башни... Вот этим-то блистательным мастерам, сынам эпохи Возрождения, прибывшим в далекую Москву из итальянских городов, мы обязаны тем, что они, сохранив пространственно-планировочную структуру белокаменного Кремля Дмитрия Донского, сумели вместе с московскими каменщиками соорудить небывалой красоты и мощи ансамбль и украсили землю.

В 1625 году Христофор Галовей и Бажен Огурцов с товарищами возвел над Спасской башней шатровый верх. Одна за другой стрельницы подняли в небо свои новые главы, так радующие всех своей сказочной красотой.

Впоследствии при перестройках и восстановлениях к Кремлю приложили руку лучшие зодчие, такие, как М. Казаков, О. Бове и другие.

Идем по стене, и с одной стороны видна панорама Москвы, а с другой стена Арсенала, врезавшегося в тело Средней Арсенальной башни. За ее впадины в форме арок звали ее также Граненой. Стоит она как раз посреди Арсенала, поодаль от берега Неглинки. Поэтому в XVII веке, когда другие башни обветшали, была она, как отмечалось, "вся цела". В двадцатые годы прошлого века констатировалось, что на ней "растет трава", но и тогда все здесь сравнительно хорошо сохранилось. "Стройная и серьезная она глядит оконным проемом своей дозорной вышки, как страж недремлющим оком", замечает о Средней Арсенальной С. П. Бартенев. Это "око" напоминает окно Набатной башни, стоящей вблизи Спасской башни. Бартенев высказал мысль, что Средняя Арсенальная служила Набатной при Троицкой; очевидно, так и было.

Во времена Ивана Калиты и Дмитрия Донского, когда Кремль был меньше, как раз на месте Средней Арсенальной находился угол крепости. В XV веке стену удлинили в восточном направлении.

Над ее зубцами выглядывают два этажа окон Арсенала. Для этих оконных проемов, чтобы через них беспрепятственно проходил свет, и срезали часть стены Кремля, опустили зубцы на несколько метров. К такому выводу пришел Алексей Васильевич Воробьев. Доказательства этому сохраняются и видны на теле Угловой Арсенальной башни в зарубках на камнях. Следы прошлой кладки говорят, что стена примыкала к башне гораздо выше.

Перед Арсеналом, у Троицкой башни, зубцы вдруг резко опускаются лесенкой для того, чтобы раскрыть окна Арсенала.

Возле него высится многогранник еще одной замечательной постройки Угловой Арсенальной башни. Звалась она до появления Арсенала Собакиной, потому что тут находился двор, принадлежавший боярину Даниле Собаке.

Когда в 1812 году в Кремле прогремел взрыв, половина Арсенала взлетела в воздух, а башня эта, хотя и была рядом, устояла, только покрылась трещинами. Прочнее башни нет. У Угловой Арсенальной восемнадцать граней, они сливаются в один округлый мощный столп. Он защищал не только две стены, но и источник воды, поэтому сделана башня вдвойне неприступною. Как пишет С. П. Бартенев в книге о Кремле, "гениальный зодчий заключил родник, необыкновенно обильный водою, сохранивший свою мощь и до наших дней".

В конце прошлого века исследователи пытались выяснить, что это за вода. Сутки откачивали ее насосами и не осушили - значит, подземный ключ неистощим. По каменному желобу вода из родника стекает в Неглинку, текущую в трубе под землей.

Одним из "чудес древнего Кремля" называют этот родник, и, чтобы увидеть его, открываем железную дверь в башню. Делаем шаг вперед - и летний зной, солнечный свет сменяется тьмой, вечной прохладой и дыханием живой воды. Она дает о себе знать, едва переступаем порог. Однако на стенах влаги нет. И это позволило в прошлом веке разместить внутри башни большой архив. Бумаги от такого соседства не страдали.

Прежде чем спуститься вглубь, останавливаемся у окна-бойницы. Стоя возле него, видишь неимоверную толщу кладки - метра на четыре. Оконный проем выложен в форме раструба. Широкий край таков, что я могу стать в этот раструб, не рискуя удариться головой о верхний косяк. Но чем ближе к прорези бойницы, тем уже и меньше проем. Таких бойниц в стакане башни насчитывается восемь ярусов. Прежде пол каждого яруса был выложен досками, лежавшими на толстых бревнах. Теперь дерево заменили бетон и железо. Лестницы, перекрытия сделаны из долговечных материалов.

А к источнику, как и прежде, ведет та лестница, что Петр Антонио Солярио выложил в толще камня. Она круто уходит вниз. Ширина ее такова, что позволяет проходить по одному, не сгибаясь. Отсчитав примерно ступеней сорок, вместе с архитектором Алексеем Васильевичем Воробьевым осторожно спускаемся.

Луч фонаря высвечивает из мрака под ногами кирпичную трубу, растущую из-под земли. Большие кирпичи, великолепная кладка, которая не позволяла плохо работать нашим современникам, когда они недавно реставрировали эту трубу в земле. В диаметре она метров пять. Что это?

Над головой свод, точно мы в подземном храме. В центре свода круглый проем. А сбоку узкая щель, предназначенная для верхнего света. Когда луч еще раз скользит по низу трубы, то вижу на дне ее голубоватую воду, тихую и спокойную, спящую в этом подземном хранилище под охраной самой мощной башни Московского Кремля.

Это и есть тайник, самый древний московский источник, заключенный в кирпичную трубу, как колодец. Сколько лет прошло с тех пор, как он бьет? Никто сказать не может. Не исключено, что он ровесник Москвы, не исключено, что поил он людей и тогда, когда не было Кремля на Боровицком холме. Ключ этот древен и вечен, как Москва.

Реставраторы вделали внутри трубы стальную лестницу. Так что можно опуститься в колодец. По этим ступенькам спускаюсь с банкой в руке, чтобы зачерпнуть воду из источника. Несколько метров вниз, и вот уже касаюсь холодной воды и уношу с собой полную банку, стараясь не расплескать.

На свету видим - вода прозрачная, без запаха. Не удержавшись, пробую. Вода вкусная, прохладная, очищенная самой природой, как и положено быть родниковой влаге.

Поднимаемся в шатер, воздвигнутый над восемнадцатигранником Петра Антонио. Он высок, как колокольня, и светел - через оконные проемы падают отвесно лучи солнца. На пути вверх видим еще два свода, не считая подземного. Так что источник находится теперь под тройной защитой кирпичных крыш.

Есть у Угловой Арсенальной башни еще одна тайна. Чтобы увидеть ее, надо пройти вначале по той же лестнице, что ведет к ключу. А потом на полпути Алексей Васильевич Воробьев сворачивает в сторону, и мы оказываемся в узком боковом проходе. Еще один поворот - снова коридор в толще кирпича. Он-то и выводит нас к месту, которое манило поколения исследователей Кремля.

Луч фонаря осветил возникший перед нами из мрака сводчатый зал. Ни окон, ни даже узкой щели, напоминающих о существовании света. Даже сильный звук не доходит сюда, под стену Кремля! Не был нужен ни свет, ни звук этому подземелью, выстроенному для того, чтобы прятать.