Чтение онлайн

Из этого неполного перечня работ видно, как много Аристотель успел сделать у себя на родине, где познал и славу, и богатство, неудачи, арест по ложному доносу. К его услугам нередко обращались иностранцы. Так, для венгерского короля сооружал он укрепления и мост через Дунай для отражения натиска турок. С другой стороны, турецкий султан пригласил Фиораванти в завоеванный Константинополь построить огромный дворец.

Но Аристотель предпочел великому Царьграду неизвестную Москву. И не просчитался.

Так в 1475 году на арену московской истории вышел человек, которому суждено было обессмертить свое имя многими славными делами.

Аристотель выглядел моложе своих лет. В сорок ему давали тридцать. В одном из сохранившихся свидетельств за 1455 год о нем сказано: "Человек среднего роста, около 32 лет от роду, малоразговорчивый, опрятный, совершенно подходящий для герцога Сфорца". Совершенно, однако, подошел он Ивану III.

Полагают, что родился Аристотель не ранее 1415 года. В Болонье. А умер не ранее 1485 года. Возможно, в Москве.

При жизни писали о нем так: "Удивительный гений, не имеющий равного во всем мире".

За службу обещали ему платить 10 рублей в месяц, деньги по тем временам не очень большие. Но, очевидно, мастера прельщало не только вознаграждение. Манили его даль и неизвестность, необыкновенная страна и люди, возможность поохотиться в краях, богатых зверем.

Взял он с собою в дальнюю дорогу, как пишет летописец, "сына своего, Андреем зовут, да паробка, Петрушею зовут". Высказывают предположение, что Петрушею этим был не кто иной, как Петр Антонио Солярио, прославившийся позднее строительством Спасской башни Кремля.

Поселился Аристотель в белокаменном Кремле, неподалеку от дворца князя. Известно, что дом его находился у западной стены, близ стоящей по сей день древнейшей церкви Лазаря и Потешного дворца.

Дел в Москве у Аристотеля было больше, чем когда бы то ни было за шестьдесят лет. Кроме Успенского собора, ему поручили множество других заданий. И он от них не отказывался.

Первым делом он осмотрел руины и, как побывавшие здесь до него эксперты - псковские мастера, похвалив "гладость" стен, поругал известь за то, что она "неклеевита". И камень ему не понравился - "нетверд".

– Плита, - сказал Фиораванти, - тверже камня, а потому своды надо делать плитою.

То есть из кирпича.

Прошло всего двадцать дней, как приехал в Москву Аристотель. За это время он успел не только устроиться на новом месте, но и приступить к делу, за ходом которого пристально следила вся Москва. Летописцы отмечали каждый шаг зодчего.

Решив делать своды собора в кирпиче, Аристотель основал под Москвой кирпичный завод. Осмотрел окрестности города и нашел подходящую глину вблизи Андроникова монастыря, у села Калитникова. Следы аристотелевского завода в виде ям можно и сегодня увидеть у Калитниковского кладбища. Эти ямы перерезала ветка железной дороги Курского направления. А древнее село отдало свое название Калитниковским улицам, проезду, переулкам да Калитниковской площади.

Там, на заводе, Аристотель научил москвичей обжигать хороший кирпич. Летописец замечает, что он был "нашего русского кирпича уже, продолговатее и тверже".

Научил также Аристотель изготавливать и замечательную известь. Сделанная по его рецепту, она густо замешивалась мотыгами и была настолько тверда, что к утру и ножом невозможно было расколупать.

Поразил Аристотель Москву тем, как разбивал каменную кладку собора. Соорудив стенобитную машину, названную москвичами "бараном", на глазах всех сокрушал стены. Летопись в деталях сообщает про это: "Поставил три бревна и соединил их верхние концы, дубовый брус повесил на веревке посреди них поперек, а его конец оковал железным обручем и, раскачивая, разбил стены, а другие стены разобрал снизу и все поставил на поленья, зажег поленья, и стены упали. Удивительно было видеть, что три года делали, он развалил в одну неделю и меньше того, так что не успевали убирать камни, а говорят, в три дня хотел развалить".

Конечно, тому, кто мог передвигать и выпрямлять башни, подобное не представляло особого труда.

Точно так же, как камень, Аристотелю был подвластен металл. Литейное мастерство Фиораванти знал досконально. Это очень пригодилось Москве, нуждавшейся не только в колоколах для строящихся храмов, но и, что было еще более важно, в пушках. Москве предстояли многие битвы. "Пушечник он нарочит, лити их и бити из них, и колоколы лити и иное все лити хитр вельми" - так характеризует Фиораванти-литейщика летопись.

Аристотель отлил много пушек, а испытать их ему представилось в бою. И это, по всей вероятности, было ему по душе. Во время походов сооружал Аристотель и мосты. Один из них - через Волхов - перебросили на судах.

Аристотель - страстный охотник, на своей второй родине охотился на медведей, моржей, горностаев, соболей. Москву Аристотель называл в письме на родину "городом славнейшим, богатейшим и торговым".

"Вообще можно сказать, что Аристотелю более посчастливилось у нас в России, чем на своей родине", - пишет биограф зодчего К. Хрептович-Бутенев.

Сохранились отчеканенные мастером монеты. На одной стороне - имя Аристотель, на другой стороне - всадник, бросающий на ветер цветы. Вероятно, в образе человека, украшающего землю цветами зодчества, и представлял он себя.

Как считает исследователь Московского Кремля С. П. Бартенев, он "непосредственно участвовал в выработке плана постройки кремлевских укреплений", то есть Кремля. И хотя строили стены и башни другие зодчие, Аристотель задал навек Кремлю масштаб, размер, ритм, здесь осталось его сердце. Здесь стоит на Боровицком холме собор, обессмертивший его имя.

Прошло более пятисот лет с тех пор, как украсил Московский Кремль белокаменный Успенский собор.

В 1479 году сняли строительные леса, москвичи увидели его и тотчас приняли всем сердцем. "Яко един камень", - в трех словах кратко и изумительно точно передает одну из главных особенностей архитектуры здания летописец, почувствовав его монументальность, цельность.

Поразило и многое другое, о чем лучше всех последующих писателей сказал тогда же, пятьсот лет тому назад, потрясенный летописец:

"Бысть же та церковь чудна вельми величеством, и высотою, и светлостью, и звонностью, и пространством, такова же прежде того не бывала в Руси, опроче Владимирские церкви".

Прежде чем приступить к кладке стен, Аристотель отправился в путешествие по русским землям. Из единственного сохранившегося письма Аристотеля миланскому герцогу известно, что проехал он от Москвы далеко на север, где царил летом вечный день, к берегу Ледовитого океана... На этом пути побывал Аристотель в разных русских городах, в том числе в Великом Новгороде, где увидел Софийский собор. Побывал он и во Владимире, причем похвалил его собор.