Чтение онлайн

Стоило на Поклонной горе начать устанавливать поразительную по замыслу композицию, посвященную жертвам геноцида, как тотчас вылили на незавершенную работу ведра чернил, потому что и здесь не устраивает биография художника, получавшего Звезду Героя, медали и ордена из рук непопулярных, мягко говоря, руководителей. Да так яростно напали, к радости владельцев перенесенных с горы торговых точек (не они ли вдохновили протестантов, не их ли кровный интерес выдавался за глас народа?).

А что пишут о золотых куполах Христа Спасителя?

"С пионерского детства, барабана и галстука люблю Кремль. Как символ Москвы, дома, моей малогабаритной квартиры. Всегда обожала смотреть на него с Большого Каменного моста. И вот вчера стою на своем любимом месте и пугаюсь: строящийся храм навис над ним, как Гулливер над лилипутом. Кремль теперь не тот. Он маленький и жалкий. И в воздухе разлита какая-то тяжелая напряженность".

Разлилась напряженность, наверно, потому, что не выдерживает воздух сравнений Кремля с лилипутом. Пионерский запал не пропал с возрастом, это точно.

Такие фантазеры и сказочницы, считая себя рупорами общественного мнения, обижают хорошо работающих людей на Манежной площади, у подножия Поклонной горы, под куполами Христа Спасителя.

...В ясный ослепительно солнечный день поднялся я вместе с начальником стройки Юрием Мамошиным под купол. Сначала ехали в лифте внутри стен, где начинают работу штукатуры. Потом вышли на козырек, под струи ветра. Над головой навис громадный шар. По стремянкам лесов поднялись еще на тридцать метров ввысь, под крест. Его высота 103 метра. Золотой шар облепили кровельщики, придающие ему завершенность. Они укладывали гирлянды, венки, сложной формы лепестки.

Отсюда я снял Кремль, увидел Москву, как когда-то с колокольни Ивана Великого. Меня поразили тогда с высоты башни, дворцы, белокаменные высотки, окружавшие центр. Они, как прежде, восхитительны. Но теперь рядом с ними происходит процесс, коснувшийся не только уникальных зданий, тысяч рядовых строений. В московских дворах светятся обновленными крышами, мансардами особняки, те самые лилипуты, что висели гирей на ногах поверженных Гулливеров, храмов, дворцов, тонувших в море ветхих строений старой Москвы, которую мы чуть было не потеряли.

Ей больше не угрожают взрывами. Прикоснувшись к золотому куполу, я убедился еще раз, что Москва возрождается.

***

Когда Красная площадь готовила встречу Космонавту-1, возник вопрос: где были сделаны первые шаги на пути в космос?

Так произошла встреча с теми, кто запустил в небо Москвы первые советские ракеты - прообразы "Востока" и "Восхода".

Для этого не пришлось ехать на Байконур, откуда взлетел Юрий Гагарин. Все произошло вблизи Красной площади, на орбите Садового кольца.

Так оказалось, что Москва - колыбель космонавтики.

С САДОВОГО КОЛЬЦА - НА МАРС!

Улица, бесконечная, подобно орбите. Стальные рельсы обозначили ее кольцевую трассу. Бесчисленные витки совершал по ней трамвай "Б", или попросту "букашка". Со скоростью 10 километров в час дребезжал он по Садовым улицам.

Миновав Сухареву башню, вагоны спускались вниз к Орликову переулку, чтобы взять с разбегу подъем перед Красными воротами. Наперегонки с ними скакали извозчики. Но перемены были близки. В 200 метрах от трамвайной линии из-под земли вырастали бетонные лепестки станции метро.

У Красных ворот одни вгрызались в глубь земли, другие приезжали в дом №19 по Садовой-Спасской, чтобы проложить на ватмане будущую трассу в космос. Именно здесь, в Москве, на орбите Садового кольца весной 1932 года образовался центр советского ракетостроения. Отсюда планировались полеты к звездам вообще и на Марс в частности.

Инженер-ракетчик, который привел меня на Садовую-Спасскую, поначалу заблудился. Тридцать лет он не был в доме №19. Если бы кто-нибудь из старых жильцов попытался узнать инженера, то не узнал бы в седом мужчине одного из молодых обитателей нижнего, подвального этажа.

Но инженер не потерял дороги, не забыл то место, где прошли два незабываемых года его жизни. Он шел словно по старому следу, не исчезнувшему с 1932 года.

Достопримечательностью дома были складские подвалы. Радости не было конца, когда, "прочесав" районы Москвы, энтузиастам после долгих поисков удалось найти и арендовать эти просторные помещения.

У входа встал вахтер. Сегодня дверь не охраняет никто. Инженер осторожно открывает ее и быстро спускается вниз по крутой лестнице.

Многоступенчатая лестница не предназначалась для вдохновения создателей многоступенчатых ракет. Но они были благодарны безмерно этой лестнице, этим стенам, что приютили их, мечтателей, - инженеров и механиков, студентов и лаборантов, молодых парней и девушек с осоавиахимовскими значками.

О славе из них никто не помышлял. Сюда приходили не ради славы. Те, кто работал в подвале, мечтал о большем - о полетах на Марс и на Луну.

Никого не остановили пятна сырости на стенах и полумрак. Быстро вычистили мусор, отмыли стены.

Никто не знал, что творят беспокойные молодые люди. Но если бы можно было иметь вывеску у входной двери, появилась бы надпись: ГИРД. Так кратко называлась организация, разместившаяся на Садовой-Спасской.

ГИРД расшифровывается так: группа изучения реактивного движения. Она возникла в Москве осенью 1931 года при Центральном совете Осоавиахима предшественнике современного ДОСААФа. Инженеры-энтузиасты, создавшие ГИРД, имели много идей и мало средств. Остряки по-другому расшифровали ГИРД: группа инженеров, работающая даром.

В этой шутке была доля правды, но была и неточность. В группу входили не только инженеры, но и рабочие. С каждым днем требовалось все больше помощников. Один гирдовец приводил за собой в подвал другого...

Подвал вначале устраивал всех. Обжитый давным-давно, он служит и по сей день - в его стенах размещается мастерская. Ярко горят лампы под потолком, теплом дышат некогда мокрые стены.

Направо размещались производственные мастерские и комнаты бригад. Налево - кабинет Сергея Королева, будущего Главного конструктора, молодого инженера и летчика-испытателя. Руководитель ГИРД одно время работал в двух организациях: днем - в институте, вечером - в ГИРД. Бывало так, что днем он подписывал своим подчиненным заявления об уходе, а вечером принимал "уволенных" на работу в ГИРД.