Чтение онлайн

«Первый» поднялись вверх по Колумбии и сделал остановку у паромной переправы, где расположился починок Родионова — несколько домов, хозяйственных построек и конюшня. Место выглядело оживленным. В ожидании переправы люди устроились на поляне, развели костры. Лошади, козы щипали траву. Паром стоял у причала, но на него пока не пускали.

До появления парохода именно здесь большая часть людей пересекали реку. Те, кто двигался налегке, могли нанять лодку, но для переселенцев с имуществом, для стад в обратном направлении лодки не подходили. Впрочем и пароход значительной части людей оказался не по карману, так что переправе разорение пока не грозило. Другое дело, если бы здесь поставили мост.

Тропинин с Гришей заскочили в контору, однако, Родионова на месте не оказалось. Их встретила пара индейцев, которые объяснили, что хозяин ушел к порогам, а хозяйка где-то на той стороне в Орегоне.

«Первый» дал протяжный гудок и отправился дальше. Вскоре он зашел в реку Вилламет по которой поднялся на сорок верст до самого водопада. Здесь расположился город Орегон — административный центр долины и всей Нижней Колумбии.

Они прибыли еще засветло, но вечер уже наступил. Пароход остался на ночевку, а Тропинин с Гришей могли осмотреть городок. Вездесущие лесопилки, угольная станция, постоялый двор. Магазин, продающий плуги и прочие орудия землепашцев. Конюшня. К ним добавились так сказать учреждения власти — школа, госпиталь, казармы местного отряда конных мушкетеров и контора агента Складчины, который имел на руках договоры с индейцами долины и выделял земельные участки поселенцам.

Они остановились на постоялом дворе (Конечно же, «Тыналей»), куда Тропини пригласил на ужин агента Лелюхина, которого хорошо знал. Ужинали ухой из местной осетрины. И за ужином Лелюхин рассказывал им о местных делах. Всегда было полезнее получить сведения из первых уст, чем из бумажных отчетов.

На данный момент в долине проживало около пятнадцати тысяч индейцев калапуйя (значительная их часть считалась союзными) и около четырех тысяч фермерских семей. Причем если племена распределились по всему течению реки равномерно, то поселенцы жались ближе к городу, а самые удаленные фермы располагались от водопада в сорока километрах вверх по течению. Остальные выкупленные у индейцев земли пока оставались в резерве.

— Но оно и к лучшему, — сказал Лелюхин. — Даже сорок километров без дорог это, скажу я вам… если за покупками на лодке можно сплавать. А скотину как перегонять, а закупать инструмент, удобрения?

Поставка на Остров даже полсотни голов крупного рогатого скота ежедневно, означала что общее поголовье в долине требовалось поддерживать на уровне десятков тысяч животных. При свободном выпасе на каждое потребовалось бы в среднем по пять гектар. Но индейцы неохотно продавали землю, тем более луга, на которых росли их любимые корешки и луковицы. Поэтому свободный выпас Складчина не приветствовала. А покупка кормов и засев полей кормовыми культурами требовали гораздо большее вложение средств и труда.

Складчина выдавала каждой семье по двадцать гектаров из земельного фонда, что позволяло содержать стадо в двадцать-тридцать голов, а кроме кормов выращивать и другие культуры. Пять шесть-телят в год приносили хозяйству не слишком большой доход, поэтому никто не вкладывался только в скотоводство. Дополнительный доход давали куры, яйца, сыры, овощи, бобовые культуры.

Посредники-перегонщики собирали стада и частью гнали их, частью сплавляли на плоских баржах к Виллламетскому водопаду. Дальше бычки топали своим ходом переправляясь на пароме и затем по дороге к Олимпии.

Проблема была не только в доставке товаров и продукции. Фермеры неохотно отпускали в школу детей. Им требовались рабочие руки, а на столь большом удалении детям пришлось бы жить при школе.

Именно по долине Вилламет Тропинин хотел провести дорогу до Калифорнии. Тогда и местные селения сделала бы доступными. Тех же детей можно было собирать и развозить на паровике.

— Не вышло с дорогой, — признался он агенту Складчины. — Может построить здесь шлюзы, чтобы поднимать пароход?

— Мне кажется, проще пустить по верховьям еще один, — сказал Лелюхин. — Там много мелей и нужно что-то полегче вашего «Первого».

— Согласен.

Хлеба в долине на продажу почти не выращивали, так как Зерновая Компания закупала его в Калифорнии. Конкурировать с монополистом никто не желал. А вот говядину из Калифорнии пригонять было не выгодно, пусть даже там больше подходящих равнин для выпаса. Кроме того, частые наводнения убивали пашню, а вот пойменным лугам от них только лучше.

— Обычно зимой, как зарядят дожди, и снег в горах тает, так реки сильно разливаются, — рассказал Лелюхин. — Тогда скот отгоняют подальше, на склоны и сами с вещами уходят. Бывает что и дома сносит. Несколько раз сам наблюдал, как сруб с водопада срывался. Застрянет между камней, словно не хочет падать, а потом у-у-у-х… Но мы людей предупреждаем, так что редко кто тонет.

Помимо удобного положения, делающего его административным центром и перевалочным пунктом, имелось у Орегона еще одно преимущество. Недалеко от водопада в каньоне горная экспедиция нашла железную руду. Это было второе месторождение на побережье. И хотя Тропинин пока не спешил его разрабатывать, а других желающих не находилось, город явно ждало успешное будущее.

Караван «индийцев» шел примерно на широте Маскаренских островов, но значительно восточнее. До Мадраса оставалось пара недель пути. Начались дожди, иногда налетал шквалистый ветер (они потеряли один из парусов), волнение усилилось. Когда ветер стихал, океан погружался в туман. С палубы «Камберленда», который шел матилотом, было видно несколько плывущих впереди кораблей, хотя порой туман сгущался настолько, что казалось будто корабль плывет в одиночестве среди облаков.

Пассажиры боялись тумана. Рассказы о налетевших на рифы кораблях стали обычной приправой к обеду. Капитан Фаррер, будучи суеверным, как и все моряки, пресекал подобные разговоры. Поэтому истории продолжали будоражить воображение пассажиров в каютах или во время редких прогулок.

Как оказалось, пассажиры опасались не того.

Однажды около четырех часов вечера засвистели внезапно боцманские дудки. Это был длинный пронзительный свист, после чего мощный голос проорал: «Все по местам!» (All hands, ahoy!).

К этому времени большая часть пассажиров как раз совершала прогулку на полуюте после плотного капитанского обеда. Дождь прекратился, что и позволило морякам заметить приближающуюся угрозу.

— Сигнал с флагмана! — прокричал капитану матрос. — «Бленхейм» поднял синий флаг!

Корабли конвоя сблизились и начали перестраиваться в боевой порядок.

— Приготовить корабль к бою! — громко приказал капитан Фаррер. — Очистить палубу! Clear ship for action!

Ясютин, как и все пассажиры, поспешил в каюту. Вскоре в раундхаусе появились матросы, стюарды, слуги. Их действия были расписаны заранее, но как часто бывает на торговых кораблях, что-то забыли, что-то спутали, вышло много суеты. Перепуганных пассажиров (главным образом дам, детей, стариков) с ценностями в руках отвели вниз на орлоп-дек.

Ясютин надел перевязь со шпагой и поцеловал жену.

— Я останусь наверху, чтобы помочь. Не беспокойся за меня.

Мария лишь на мгновение задержала его ладони в своих. Заглянула мужу в глаза и, молча кивнув, отправилась со всеми.

Тем временем хаос нарастал. Матросы уносили вниз мебель, что-то сдвигали в сторону и принайтовывали, чтобы не мешала стрельбе и не летало по палубе. Из пазов перегородок выбивали клинья и нагели, сами перегородки снимали и укладывали плашмя на палубу или опускали в гамаковые сетки вдоль борта.